Суббота, 03.12.2016
Весь Неаполь, Италия и не только

Главная » Весь Неаполь » Музыка и искусство Неаполя и Италии«

11:19

Поделиться ссылкой в соцсетях

Королева Джованна или Ночь Душителей. Прогулка Двенадцатая. Часть 1

03.10.2012, 11:19



Автор:  Ech
 
 
Двенадцатая прогулка по истории Неаполя в сопровождении не самых известных, но самых красивых неаполитанских песен.
 
 
 
В прошлый раз мы остановились под сводами церкви Санта Кьяра, у величественной могилы Роберта Мудрого, возле которой находятся склепы его матери Марии Венгерской и его сына Карла, умершего раньше отца. Похоронив единственного сына, Роберт стал задумываться о том, к кому перейдет власть в королевстве. 
 
В конце концов, Роберт Мудрый принял не самое мудрое решение объединить две ветви анжуйской империи с помощью брака своей внучки Джованны и Андрея, внука своего старшего брата Карла Мартелла, умершего почти сорок лет назад. 
Семилетняя Джованна и шестилетний Андрей были помолвлены в 1334 году. Через 9 лет, лежа на смертном одре Роберт завещал, что Джованна станет королевой, а Андрей - лишь консортом - ее некоронованным супругом.
 
Королева Джованна или Ночь Душителей
 
 
Мне, к сожалению, не известно, какие песни пели в Неаполе в 14-м веке. Две песни, которые обычно датируют 13-м веком, мы уже слушали, но про 14-й я не знаю ничего. Следующий раз, когда в Неаполе воцарится блестящий арагонский двор, мы послушаем что-нибудь аутентичное. 
А сегодня - неаполитанские песни 20-го века о человеческих чувствах, неизменных во все века: Страсть, Безразличие, Ревность, Лицемерие и ... Смех.
 
Давайте вспомним нашу десятую прогулку и второго анжуйского короля Неаполя, Карла II Хромого. Того самого вояку-неудачника, который, преследуя сицилийскую флотилию, вывел корабли Неаполя за пределы залива, потерял весь флот и угодил на несколько лет в плен. 
 
А вот на личном фронте Карл Хромой действовал куда эффективнее. В 16 лет он женился на 13-летней Марии, сестре венгерского короля. 
 
вспомним нашу десятую прогулку и второго анжуйского короля Неаполя
 
Уже через год у них родился первый из 14-ти детей, который вошел в историю под именем Карл Мартелл. Потом была дочка и снова родились мальчики - Людовик (Луи) и Роберт.
 
По истечении четырех лет плена арагонцы выпустили Карла, но оставили в заложниках его старших сыновей - 5, 8 и 11 лет. Королевских отпрысков держат в заложниках не так, как простых людей. Мальчиков воспитывали и обучали у францисканских монахов в Барселоне. Это во многом определило их будущую жизнь, которая, впрочем, у двух старших принцев не была долгой.
Карл Мартелл с помощью матери стал "титульным" королем Венгрии, но фактически не правил. Он умер от чумы, не дожив до 24 и успев, однако, со своей женой Клементиной Габсбург, оставить троих детей.
 
После смерти старшего брата, законного наследника короны Неаполя, Людовик сразу же отказался от права на такое наследство в пользу третьего брата - Роберта. Людовик уже выбрал для себя францисканский путь нищенства, целомудрия и благочестия. В 24 года его избрали епископом Тулузы. В тот же год он умер от осложнений после туберкулеза и уже через несколько лет был канонизирован. Наверное, посчитали, что только святой человек мог отказаться от власти и богатства и вступить в нищенствующий орден.
 
законного наследника короны Неаполя
 
Тут возникает правовой вопрос - к кому должна была перейти корона по закону престолонаследия, если старший сын умер: к следующему сыну или к детям умершего наследника? Я не хочу разбираться в тонкостях и вариантах примогенитуры. Все равно, как говорят российские борцы с коррупцией, "есть закон, а есть жизнь". 
В повести "Иоанна Неаполитанская" Дюма-отец озвучивает устами самого Роберта точку зрения, что трон был узурпирован. Впрочем, такая версия важна для фабулы повести, и я не исключаю, что великий романист слегка подправил факты.
 
– Но престол узурпирован, – возразил Роберт, – вы же знаете, что королевство должно было принадлежать Карлу Мартеллу, моему старшему брату, а поскольку Карл занимал трон Венгрии, который он унаследовал через свою мать, Неаполитанское королевство по праву должно было перейти к его старшему сыну Кароберту, а не ко мне: я ведь был третьим в роду.
 
Вслед за Дюма об узурпации власти пишет Рафаэль Сабатини в своем рассказе "The night of Stranglers. Joan of Naples" ("Ночь душителей. Джованна Неаполитанская"). Сабатини, слава богу, писал по-английски, и для меня было большим удовольствием, нежели трудом, перевести этот рассказ. Существует и более профессиональный перевод, но я его не видел. 
 
святой отказывается от прав на корону Неаполя, уступая их своему младшему брату Роберту
Если принять версию узурпации, то и Людовик не имел бы никаких прав на трон, и в неаполитанском музее-дворце Каподимонте не висела бы вот эта роспись, которая символически показывает, как будущий святой отказывается от прав на корону Неаполя, уступая их своему младшему брату Роберту.
 
Еще через 11 лет, после смерти Карла, Роберт стал королем.
 
Людовик Святой уступает корону Роберту Мудрому.
 
Но вернемся к анжуйской династии. Итак, у братьев - умершего Карла Мартелла и живого короля Роберта - было по сыну, оба - Карлы, и обоих я уже упомянул. 
Обилие Карлов в знатных семействах не должно удивлять, ведь это имя означает "король", а средневековые люди не меньше нашего верили в то, что имя определяет судьбу.
 
Карл, сын Роберта прожил лишь 30 лет и был похоронен в церкви Санта Кьяра, когда его отец и мачеха Санча еще не закончили ее строить. У Карла не осталось сыновей, но были две дочери - Джованна и Мария. 
 
Кароберто, сын Карла Мартелла, прожил дольше. Мария Венгерская, после смерти брата, бездетного венгерского короля Ладислава, сначала сама соперничала за корону со своими сестрами и их многочисленным потомством. Потом ей удалось сделать старшего сына Карла Мартелла "титулярным" королем Венгрии. 
 
И лишь ее внук Кароберто стал первым анжуйским королем Венгрии и Хорватии. 
Из трех жен Кароберто нас интересует последняя - Елизавета (Эльжбета) Польская, а из семерых его детей – двое: Людовик (Лайош), унаследовавший венгерскую корону, и его младший брат Андрей (Андраш).
 
Из этого генеалогического экскурса понятно, что Джованна и Андрей были троюродными братом и сестрой, ведь Карл II Неаполитанский и Мария Венгерская были их общими прадедушкой и прабабушкой.
 
 
А чтобы нам дальше не запутаться в неаполитанских судьбах 14-го века, я набросал вот такую схему, на которой видно, как причудливо переплелись веточки анжуйской династии.
 
чтобы нам дальше не запутаться в неаполитанских судьбах
 
Насколько правдиво художественная проза излагает историю? Авторы, несомненно, пользуются своим правом на художественный вымысел. Но что-то мне подсказывает, что правители подправляют историю куда сильнее, находя для этого более веские причины и гораздо больше возможностей.
Да и пишу я, все-таки, не учебник истории.
 
СТРАСТЬ (1934). Passione. Композиторы Эрнесто Тальяферри и Никола Валенте, поэт Либеро Бовио. Первую запись песни сделала Lina Resal, но через год эта блестящая певица умерла в 30-летнем возрасте от тяжелой формы бронхита. 
 
Поет Консилья Личчарди: 
 
                       

Чем ты дальше, тем ближе ты в моих чувствах…
Кто знает, о чем ты думаешь, что делаешь.
Ты влила в мои вены сладкий яд
И не тяжел для меня этот крест.
 
Люблю тебя, думаю о тебе, зову тебя, 
вижу тебя, чувствую тебя, мечтаю о тебе…
Год, уже год, мои глаза не могут 
ни на что смотреть спокойно...
............
 

Рафаэль Сабатини. Ночь душителей

THE NIGHT OF STRANGLERS — Giovanna of Naples and Andreas of Hungary
 
 
Карл, герцог Дюраццо, был превосходным шахматистом. Он ловко манипулировал королями и королевами, рыцарями и прелатами из крови и плоти. Свою игру он вел с Судьбой на темной доске неаполитанской политики. У Карла не было иллюзий в отношении того, какую цену он заплатит беспощадному противнику в случае поражения. На кону стояла его голова, и единственный ошибочный ход неизбежно вел к катастрофе. Но играл Карл смело и искусно. Впрочем, судите об этом сами. 
 
Первый ход Карл Дюраццо сделал в марте 1343 года, месяца через три после смерти Роберта Анжуйского, "короля Иерусалима и Сицилии" - так официально именовался титул правителя Неаполя. Карл искал свой шанс среди всеобщей анархии, в которую было ввергнуто королевство неверными суждениями и ошибочными действиями правителей. 
 
Король Роберт Мудрый отнял корону Неаполя у своего старшего брата, короля Венгрии, и правил как узурпатор. Он искал успокоения и надеялся предотвратить вражду между своими потомками и потомками брата. И с этой целью решил устроить брак между Андреем, внуком брата, и собственной внучкой Джованной. Этот брак состоялся, когда Андрею было семь лет, а Джованне - пять.
 
Роберт хотел примирить две ветви Анжуйского Дома. Вместо этого разгорелась еще более страшная вражда, и действия Роберта только подливали масла в огонь. На смертном одре он собрал принцев крови из домов Дюраццо и Таранто и высшую знать королевства, потребовав от них клятвы верности Джованне. Умирающий Карл назначил Совет регентов, который должен был править королевством в период ее юности.
 
Вопреки намерениям, ради которых заключался брак, Джованна была провозглашена полноправной королевой, и правительство, действуя от ее имени, отняло власть у Совета регентов. Неаполитанский двор немедленно разделился на два лагеря - партию королевы, включавшую неаполитанскую знать, и партию Андрея Венгерского, состоявшую из венгерской элиты и нескольких недовольных неаполитанских баронов. Возглавил их учитель Андрея фра Роберто.
 
Этот спесивый монах, живописный портрет которого оставил нам Петрарка, - краснолицый, рыжебородый человек с ежиком рыжей щетины, окружающим тонзуру, низкорослый и плотный, нечистый в одеждах и помыслах, наделенный гордостью Люцифера, плохо сочетающейся с его лохмотьями, однажды заявился в Совет регентов, требуя право голоса для своего ученика Андрея. И Совет подчинился не только его властной натуре, но и из-за того, что за ним стояла чернь, считавшая крайнюю низость высшим признаком святости. Это вторжение привело к таким проблемам и недоразумениям, что в качестве верховного судьи вмешался Папа: Неаполь был фьефом Святой Церкви. Для управления королевством был прислан папский легат.
 
Венгры во главе с королем Людовиком, братом Андрея, в свою очередь обратились в Папский Суд в Авиньоне, требуя буллу о совместной коронации Андрея и Джованны, что было бы равнозначным передаче власти в руки Андрея. Неаполитанцы, во главе со стоявшими в очереди к трону принцами крови, начали протестовать, требуя, чтобы короновали только Джованну.
 
Карл Дюраццо отстраненно наблюдал за событиями. Наконец он тщательно взвесил свои шансы и решил начать рискованную игру. Первым ходом было тайное обольщение Марии Анжуйской, своей кузины и сестры Джованны, четырнадцатилетней девочки. Карл на месяц спрятал ее в своем замке. За это время офис Папы при протекции дяди Карла, кардинала Перигорда, выпустил разрешение на близкородственный брак. После этого Карл торжественно продемонстрировал свою жену всему Неаполю. Благодаря правам Марии он стал первым в очереди наследников короны Неаполя. Впрочем, невеста не сильно-то и возражала против этого брака.
 
Этим ходом он начал партию. Следующим ходом было письмо своему любезному дядюшке, кардиналу Перигорду, чье влияние в Авиньоне было весьма значительным. В письме Карл просил убедить папу Климента VI не подписывать буллу о коронации Андрея. 
 
Стремительная женитьба на Марии Анжуйской поставила Джованну против него. Его противниками стали и те принцы крови, которых он нагло отодвинул в очереди к трону. Затем Карл сблизился с Андреем. Неожиданный союз неаполитанского князя с венгерским пришельцем был основан на точном расчете. 
Андрей мог воспринять попытку сближения с подозрением, не говоря уже о фра Роберте. Но в сложившихся обстоятельствах венгерская партия приняла Карла с распростертыми объятиями, а его дезертирство от Двора Джованны сторонники Андрея расценили как свою победу. 
 
Карл заявлял о добром отношении к Андрею и проклинал советников Джованны, которые отравляли ее мозг, настраивая против мужа. Он охотился и выпивал с Андреем, чья жизнь, в основном, состояла из охоты и выпивок, угодливо восхищался тонким вкусом этого иностранца, которого в глубине души презирал и считал варваром. 
 
Из общительного друга Карл вскоре превратился в советника молодого князя, и ядовитые советы, которые он давал, казались проницательными и полезными даже фра Роберту.
 
- Отвечай враждой на вражду, безжалостно прокладывай свой путь, демонстрируй уверенность в том, что Папа вынесет решение в твою пользу. Всегда помни о том, что ты - король Неаполя не как муж Джованны, а по собственному праву, а Джованна - отпрыск ветви, узурпировавшей власть.
 
В бесцветных телячьих глазах Андрея появлялся проблеск разума, и краска заливала его флегматичное лицо. Это был длинноволосый молодой гигант, белокожий, прекрасно сложенный, но туповатый и смотрящий холодным взглядом варвара. Таковым его считали культурные неаполитанцы, таким он и казался на их фоне. Когда фра Роберт соглашался с советом герцога Дюраццо, Андрей без раздумья следовал ему. По собственному усмотрению он только отпускал заключенных из тюрьмы, осыпал почестями своих венгерских сторонников и некоторых неаполитанских баронов, таких, как граф Альтамура, которого не любили при Дворе за демонстративное пренебрежение к королеве. 
 
БЕЗРАЗЛИЧИЕ (1963). Умберто Мартуччи и Сальво Мадзокко. Indifferentemente впервые прозвучала на фестивале Неаполя-63. 
 
Поет Сал да Винчи:
 
                       

Заходит Луна, 
И мы, исполняя финальную сцену, замерли рука в руке,
Не осмеливаясь посмотреть друг на друга.
 
Делай что хочешь - мне безразлично,
Теперь для тебя я больше никто...
..........
 
Цель Карла, к которой он хитроумно продвигался, состояла в том, чтобы заманить нескольких знатных вельмож в заговор для уничтожения Андрея. Начало партии было неплохим, да и сама Джованна предоставила Карлу возможность ускорить игру. 
 
Молодая королева находилась под опекой Фелиппы Катанезе, порочной и властолюбивой женщины. Филиппа когда-то была прачкой, но в юности за отменное здоровье ее выбрали кормилицей отца Джованны. Любовь молочного сына позволила ей утвердиться при Дворе, выйти замуж за богатого мавра по имени Кабане, который возвысился до должности главного сенешаля королевства. Так бывшая прачка превратилась в одну из самых знатных придворных дам. Она умела приспосабливаться к изменению обстоятельств, иначе вряд ли бы осталась гувернанткой при малолетних дочерях своего молочного сына после его смерти. Позже, для укрепления влияния на юную королеву и будучи неразборчивой в средствах достижения власти, Филиппа помогла своему сыну Роберту Кабане стать любовником Джованны.
 
Вскоре после смерти деда Джованна пожаловала Роберту титул графа Эволи, и это несмотря на то, что ее новым любовником уже был юный красавец Бертран д'Артуа. Вот они-то (Катанезе, ее сын Роберт, Бертран и принцы крови) составляли партию Королевы.
 
Мы не знаем, как ко всему этому относился Андрей. Больше всего озабоченный соколами и гончими, он мог просто не замечать собственного бесчестья, по крайней мере в отношении Бертрана. Карл мог бы жестоко открыть его глаза, но он смотрел куда дальше, а торопливость не входила в число его недостатков. Его следующий ход последовал после того, как Авиньон принял решение о коронации. 
 
Это случилось в июле 1345 года и обрушилось на Двор "как гром среди ясного неба". Папа принял решение в пользу Андрея, выпустив буллу о совместной коронации Андрея и Джованны.
 
Карлу был объявлен шах. Его дядя кардинал Перигорд сделал все, что мог, чтобы предотвратить такое решение, но аргументы Людовика Венгерского оказались сильнее. Он заявил, что сам является законным наследником короны Неаполя и что передает свое право младшему брату. Этот аргумент был поддержан выплатой папе огромной для того времени суммы в сто тысяч золотых крон, и решение сразу же было утверждено папским судом.
 
Эльжбета Польская, мать Андрея и Людовика ВенгерскогоЭльжбета Польская, мать Андрея и Людовика Венгерского
 
Итак, Карлу был объявлен шах. Он обдумал ситуацию и нашел ответ, который давал ему преимущество. Карл отправился поздравить Андрея, гордого и надменного в своем триумфе.
 
- Добро пожаловать, Карл, - приветствовал он Дюраццо. - Видишь: я не забываю тех, кто был мне другом тогда, когда моя власть еще не была признана.
- К Вашим услугам, - ответил Карл, освобождаясь от жарких объятий. - Я уверен, что Вы не забудете и тех, кто были Вашими врагами, и, потерпев фиаско, могут теперь пойти на отчаянные шаги, чтобы предотвратить Вашу коронацию.
 
Бесцветные глаза венгра вспыхнули. 
 
- О ком это Вы?
 
Карл тщательно разгладил черную бороду, его черные глаза сузились в задумчивости. Нужна жертва, чтобы вселить страх в друзей Джованны и затем использовать их.
 
- Ну, первым и главным я бы назвал Изерния, советника Джованны, адвоката, чьи дьявольские советы шли поперек Ваших королевских прав. Следующий... 
 
Тут Карл сделал паузу и оглянулся по сторонам, как человек, сделавший ошибку. 
 
- Следующий?! - вскричал Андрей. - Кто следующий? Говори! - Герцог вздрогнул. 
- К сожалению, их немало. Среди друзей королевы много Ваших врагов.
 
Андрей побледнел, чего не мог скрыть его слабый загар. Он откинул малиновую мантию, как будто ему стало жарко, и шагнул вперед - гибкий как борец, в своем тесно облегающем трико и рейтузах из фиолетового шелка. 
 
- Нет нужды называть их, - сказал он в ярости.
- Не нужно, - согласился Карл. - Но самый опасный - Изерния. Пока он жив, Ваша жизнь - под угрозой. Его смерть распространила бы панику и парализовала остальных. 
 
Он больше ничего не добавил, понимая, что сказано уже достаточно, чтобы Андрей, насупленный и злой, отправился сеять ужас в тех сердцах, что ощущали свою вину. В их число, несомненно, входило и сердце самой Джованны.
 
Андрей отправился за советом к фра Роберту. На Изернию уже были доносы, а. кроме того, он был опасен. Изерния пал на следующий день от шпаги убийцы, когда он выходил из Кастель Нуово. Карл сам принес эту новость, чем ввел Двор в оцепенение.
 
Кастель Нуово или «Анжуйский Мужчина»
 
Придворные прогуливались прохладным вечером по дворцовому парку у Кастель Нуово, когда появился Карл и тронул Бертрана д'Артуа за могучее плечо. Фаворит королевы поднял на него вопросительный взгляд, выражавший недоверие и неодобрение связью с Андреем.
 
- Венгерский кабан, - сказал Карл, - точит клыки, получив подтверждение своих прав от Святого Отца.
- Да кого это волнует? - усмехнулся Бертран.
- Может это взволнует тебя, когда ты узнаешь, что он уже смочил их кровью?
 
Бертран изменился в лице. Герцог продолжал.
 
- Он начал с Джакомо д'Изерния. Десять минут назад его зарезали на расстоянии брошенного камня от замка, - Карл выложил новость. - Но это только начало. 
- О Боже! - сказал Бернар. - Д'Изерния! Да упокоит Бог его душу. - И он благочестиво перекрестился. 
- Бог упокоит и другие из ваших душ, если вы позволите Андрею Венгерскому быть его инструментом, - сказал Карл, и его губы зловеще сжались. 
- Это угроза?
- Да нет, парень, не будь таким горячим и тупым. Я просто предупреждаю. Я знаю его характер. Я знаю его намерения. 
- Ты всегда пользовался его доверием, - сказал Бертран с усмешкой.
- До этой минуты - да. Но теперь с этим покончено. Я - князь Неаполя, и я не склоню колен перед варваром. С ним было неплохо кутить и охотиться, пока он был герцогом Калабрии без надежды на большее. Но теперь он станет моим королем, а наша синьора Джованна будет лишь королевской супругой!.. 
И он сделал жест неописуемого отвращения. 
 
Глаза Бертрана сверкнули. Он сжал руку собеседника и повел его под решеткой, которая поддерживала виноградник, образуя галерею вдоль стен парка.
 
- Превосходные новости для нашей королевы! - вскрикнул он. - Она приободрится, когда узнает, что Вы верны ей.
 
Это не так важно, - ответил он. - Важно, что вы теперь предупреждены, особенно - ты и Эволи.
Бертран остолбенел. Он уставился на Карла, и краска медленно сошла с его лица. 
 
- Я? - сказал он, указывая пальцем на свое сердце. 
- Ну да, ты. Ты будешь следующим, но только после того, как он прочно напялит корону по самые брови. Тогда он рассчитается со всеми знатными людьми Неаполя, которые с ним враждовали. 
- Слушай, - голос Карла изменился будто бы от страшной тяжести этого сообщения, - на коронацию он проследует под черным знаменем мщения. И твое имя - в начале списка приговоренных. Тебя это удивляет? В конце концов, он - ее муж, и он в курсе того, что связывает королеву и тебя...
- Молчи!..
- Хм! - Карл пожал плечами - Стоит ли молчать о том, что известно всему Неаполю?
- Нужно сообщить Королеве.
- Ну да, я тоже так думаю. Лучше, если это сделаешь ты. Иди, скажи ей, чтобы вы успели предпринять меры. Но иди тайно и осторожно. Ты в безопасности, пока он не надел корону. И, самое главное, что бы ты ни решил сделать, не делай этого тут, в Неаполе.
 
Он повернулся и пошел прочь, а Бертран поспешил к Джованне. Выходя из сада, Карл оглянулся. Его взгляд нашел королеву - высокую, гибкую семнадцатилетнюю девушку в плотно облегающем откровенном платье пурпурного шелка с высоким воротником, который подчеркивал необыкновенно красивый овал лица, увенчанный пышными волосами медного цвета. Ее поза выражала предельное внимание, глаза смотрели вверх на ее любовника, сообщавшего новость. 
Карл удалился в удовлетворении.
 
Тремя днями позже один из слуг королевы, некто Мелаццо, которому герцог Карл тайно приплачивал, рассказал, что посаженные Карлом семена упали в благодатную почву. Заговор с целью уничтожить короля организовали Бертран д'Артуа, Роберт Кабане и граф Эболи со свояками Терлицци и Морконе. К заговору присоединились Мелаццо, известный своим безнадежным обожанием королевы, и Паче, слуга Андрея, которому Карл тоже платил.
 
Карл Дураццо самодовольно ухмылялся. Игра шла превосходно. "Двор", - рассуждал он, - "отправится в Аверсу за месяц до коронации. Это будет прекрасный момент для выполнения плана. Надо дать им правильный совет". 
 
Коронация была назначена на 20 сентября. За месяц до этого, 20 августа, в предвкушении события Двор переместился из жары и зловония Неаполя в прохладную Аверсу. Насколько это было возможно, монастырь Святого Петра был превращен в королевскую резиденцию.
 
Аверса. Монастырь Св. Франческо
Аверса. Монастырь Св. Франческо
 
Трапезная преобразилась к визиту высшей знати, и вечером весьма веселая компания собралась тут для ужина. Длинная комната с полами из каменных плит, высокими потолками и окнами, расположенными под самым потолком, обычно пустая и аскетичная, теперь была вся увешана гобеленами. 
 
Пол застелили тростником вперемешку с ветками лимона и других ароматичных растений. Вдоль длинных боковых стен и в дальнем конце комнаты, на невысоком помосте, были накрыты каменные столы спартанцев-монахов. Сейчас эти столы сверкали хрусталем и блеском золотых и серебряных блюд. По одну сторону столов, боком к стенам, расселись дамы и знатные придворные. Сводчатый потолок был покрыт грубой росписью и представлял открытые врата рая - работа монаха, чья кисть была более набожна, нежели искусна. 
 
Над столом аббата в переднем конце комнаты традиционно была изображена "Тайная Вечеря". За этим столом расположилось королевское семейство. Широкоплечий Андрей Венгерский сидел, слегка развалившись, с немного растрепанной золотистой гривой. Он уже хорошо выпил по своему варварскому обычаю. Время от времени он швырял кость или кусок мяса красновато-коричневым борзым, которые подбирали подачки с плит пола. 
 
Утром была охота в окрестностях Капуа. Андрей отлично поохотился, был в хорошем расположении духа и не вспоминал о зловещих словах, которые Карл Дюраццо недавно шепнул ему. Он смеялся и шутил с предателем Марконе. Сзади него вплотную стоял его слуга Паче, креатура Дюраццо. Королева сидела справа от него и с трудом притворялась, что ест. Ее прелестное юное лицо было смертельно бледным, черные глаза были широко открыты и блестели. Среди гостей находились чернобровый Эволи и его свояк Терлицци, Бертран д'Артуа и его отец, Мелаццо, еще одна креатура Карла, и Филиппа Катанезе - нарядная и надменная, но необычно молчаливая в этот вечер.
 
Карла Дюраццо тут не было. Игроку негоже находиться среди фигур на доске. 
 
Он заранее знал, что то, о чем он так тонко намекнул Бертрану д'Артуа, случится здесь, в Аверсе. Поэтому Карл остался в Неаполе. Его жена вдруг, весьма кстати, приболела, и проявил неожиданную заботу, которая никак не позволяла ему ее покинуть. Он принес тысячу извинений Андрею, сожалея, что не сможет насладиться вместе с ним прохладным, чистым воздухом Аверсы и удовольствием охоты, и даже передал на прощание юному королю своих самых лучших соколов - в знак уважения и сожаления. 
 
Наступила ночь, и, наконец, по сигналу королевы, женщины поднялись и отправились спать. Мужчины остались. Виночерпии удвоили активность, бутыли перемещались все быстрее, и шум не мог не разбудить монахов, скрывшихся в своих кельях от этой земной суеты. Смех Андрея становился все громче и беззаботней, и вот, в полночь, он, наконец, поднялся и направился в опочивальню, чтобы немного отдохнуть перед утренней охотой. Шаги его были неуверенными. 
 
Но были тут и другие охотники, которые не могли ждать до утра. Их охота должна была привести к смертельному исходу уже этой ночью. Они выжидали - Бертран д'Артуа, Роберт Кабане, графы Терлицци и Марконе, Мелаццо и личный телохранитель Андрея Паче - пока все в Аверсе не уснут крепким сном. В два часа ночи они незаметно пробрались на лоджию третьего этажа - длинную галерею с колоннадой, протянувшуюся над садом аббатства. Они чуть замешкались перед дверью королевы, которая на мгновение приоткрылась им навстречу, а затем прокрались к двери короля в другом конце галереи. Тогда Паче трижды громко постучал в дверь, и через некоторое время ему ответило заспанное ворчание.
 
- Это я, Паче, мой господин. Из Неаполя прибыл гонец со срочным посланием от фра Роберто.
 
Изнутри послышался шумный зевок, шуршание, звук опрокидываемого табурета и, наконец, скрежет отодвигаемого засова. Дверь открылась, и в предрассветном сумраке появилась фигура Андрея в одной рубахе на голое тело. 
Он не увидел никого, кроме Паче. Остальные прятались сзади в тени. Ничего не подозревая, он ступил вперед.
 
- Где посланник?
 
Дверь неожиданно захлопнулась, он повернулся и увидел Мелаццо, который запирал ее кинжалом, чтобы никто не мог войти: у комнаты была другая дверь, во внутренний коридор. 
 
Мелаццо вполне мог использовать свой кинжал другим способом - заколов Андрея в спину и быстро закончив дело. Но заговорщикам было известно, что Андрей носил амулет - кольцо, подаренное ему матерью. Кольцо делало его неуязвимым для стали и яда. Таким было суеверие в те времена: так сильна слепая вера в чудесную силу колдовства, что ни один из них даже и не думал проверить эту силу с помощью кинжала. По той же причине никто не подумал о самом простом способе избавиться от него - яде. Зная о магической силе амулета, заговорщики приняли решение задушить Андрея.
 
Он повернулся, а они неожиданно набросились на него и опрокинули на пол прежде, чем он понял, что происходит. Тут они крепко ухватили его, а он вцепился в них. Он обладал мощью молодого быка и пустил всю ее в ход. Он поднялся, отбиваясь, но на него снова набросились, и он зарычал, призывая на помощь. Он отбивался, не глядя, и Морконе рухнул без чувств от удара его мощного кулака. 
 
Видя как трудно его задушить, они проклинали его амулет. Он снова поднялся на колени, потом встал на ноги, и, наконец, с окровавленным лицом, оставляя клочки своей пышной шевелюры в руках убийц, вырвался и побежал вдоль лоджии, издавая стоны. Он достиг комнаты своей жены и ударил в дверь всем телом.
 
- Джованна! Джованна! Во имя Господа на кресте! Открой! Открой! Меня убивают!
 
Но внутри была мертвая тишина. 
 
- Джованна! Джованна! - Он бешено колотил в дверь. 
 
Вновь никакого ответа, что означало вполне определенный ответ. 
 
Душители, опасаясь, что крики будут услышаны в монастыре, остановились в замешательстве. Но тут Бертран д'Артуа осознал, что они зашли уже слишком далеко и уже нельзя бросить дело незавершенным. Он внезапно снова прыгнул на Андрея. Вцепившись друг в друга, как борцы, они качались и пыхтели на лоджии, а затем с треском рухнули на пол. Бертран оказался сверху, а Андрей ударился головой о каменный пол. Любовник королевы прижал его к полу и уперся коленом в грудь. 
 
- Веревку, - прохрипел он подоспевшим сообщникам. 
 
Кто-то бросил ему моток пурпурного шелка, переплетенного золотистыми нитями, на котором была завязана скользящая петля. Бертран натянул ее через голову Андрея, затянул и удерживал, несмотря на отчаянное, конвульсивное сопротивление. Остальные помогали ему. Все вместе они подняли извивающуюся жертву на парапет лоджии и перекинули вниз. Бертран, Кабане и Паче тянули за веревку, замедлив падение, и удерживали его подвешенным, дожидаясь пока он не умрет. Мелаццо и Моркони помогали им. Вдруг Кабане увидел, что Терлицци стоит в стороне, охваченный ужасом. 
 
Он властно позвал его: 
- Иди сюда! Веревка длинная, ты тоже можешь ухватиться. Нам нужны соучастники, а не свидетели, милостивый граф.
 
Терлицци подчинился, но наступившая тишина вдруг была прервана криками. Кричала женщина, которая спала в комнате этажом ниже. Она проснулась и увидела в сером свете зарождавшегося дня мужскую фигуру, болтающуюся на конце веревки и стучащую в ее окно.
 
Испуганные душители потянули за свой конец веревки, чтобы прекратить удары тела. Затем они осторожно ослабили хватку и позволили трупу тихо упасть в сад аббатства. После этого они разбежались в разные стороны: в монастыре начинали появляться люди, встревоженные криком женщины.
 
ЛИЦЕМЕРИЕ(1975) Пино Джордано и Эдуардо Алфиери – Ipocrisia. 2-е место на Сан-Ремо. Неаполитанская актриса и певица Angela Luce:
 
                       

Снова увидела тебя с ней.
Меня ты оставил равнодушно.
Теперь мы не вместе, и ничего нет
Теперь, когда все наше – в прошлом,
Оно - не более чем бумага,
Пожелтевшая от времени...
 
Лицемерие:
Отказаться от воды и испытывать сильную жажду
Умирать от любви и не говорить ничего
Хочу стать безразличной 
К безразличному
……………
 
 
 
 

Оставьте комментарий к статье  - Комментариев 1



 Поделитесь статьей с друзьями





   Последние темы:


» О ресторанах, кафе и барах Неаполя. Видео
» Итальянский регион Сицилия – рай центрального Средиземноморья. ВИДЕО
» Неизведанная Калабрия - область на юге Италии
» Вулкан Везувий над равнинами региона Кампания
» Сицилия, место, где встречаются два континента

         Актуальные темы:

Категория: Музыка и искусство Неаполя и Италии | Добавил: maxkor | Теги: песни, история, Неаполь, Италия
Просмотров: 2971 | | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 olga_leuhina   (03.10.2012 18:24)


Прекрасный историко-литературный экскурс в прошлое Неаполя XIV века, где правили Подлость, Предательство и Лицемерие, - в сопровождении столь же прекрасных неаполитанских песен 20-го века на стихи романтических стихов "о человеческих чувствах, неизменных во все века: Страсти, Безразличии, Ревности, Лицемерии и ... Смехе"). Автору: БРАВО - БРАВИССИМО!!! Получила огромное удовольствие от перевода Сабатини.

»
Имя *:
Email:
Код *:

При перепечатке материалов портала активная индексируемая ссылка на источник обязательна.

Copyright MyCorp © 2011 - 2016 | Web Design by Dimitriy Koropchanov | Хостинг от uWeb

Внимание! При использовании информации портала, ВАЖНО прочитать!