Понедельник, 05.12.2016
Весь Неаполь, Италия и не только

Главная » Весь Неаполь » Музыка и искусство Неаполя и Италии«

21:55

Поделиться ссылкой в соцсетях

По ком звонил колокол? Девятая прогулка по истории Неаполя

09.03.2012, 21:55




Девятая прогулка по истории Неаполя в сопровождении не самых известных, но самых красивых неаполитанских песен. 






Сегодня я решил прервать монотонное скольжение по оси времени и воспользоваться другой осью, вертикальной, основание которой скрыто где-то в неведомых глубинах истории, а острие продолжает нанизывать все новые и новые слои времени.

Девятая прогулка по истории Неаполя

Она называется Basilica santuario di Santa Maria del Carmine Maggiore или церковь Святой Марии Кармины.

Прогулка девятая. По ком звонил колокол?

Многие старинные города начинались с базара. Поэтому тут и там на карте можно обнаружить какую-нибудь Рыночную площадь или Market Street.
Если от площади Гарибальди, основного транспортного узла Неаполя, направиться в сторону моря, то вскоре оказываешься на Piazza Mercato - Рыночной Площади. 

На углу этой площади стоит церковь – Basilica santuario di Santa Maria del Carmine Maggiore – один из немногих сохранившихся памятников неаполитанского барокко. Тот, кто заберется на колокольню "Кармины", увидит современную Рыночную Площадь примерно так.

увидит современную Рыночную Площадь

По легенде церковь основали монахи, бежавшие из Палестины от преследования сарацин. Они остановились в Неаполе, и тут им даровали небольшую часовенку св. Николая, которую монахи со временем превратили в церковь. 

С собой монахи принесли свою главную реликвию - икону Madonna Bruna ("Черную" Мадонну), освященную на горе Кармело в Палестине, где находился монашеский орден.


 Вот так двояко и называют этот образ - Мадонна Бруна или Санта Мария из Кармины. Небольшая площадь напротив входа была названа по имени церкви, но она почти слилась с соседней Рыночной площадью.


И площадь, и церковь Santa Maria del Carmine являются молчаливыми свидетелями такого количества печальных событий, что даже неаполитанцы, которые слагают свои песни обо всем - от прогулок в рай и обратно до потерянных банковских сейфов – об этой площади песен не поют. 
Почти не поют…

А имя мадонны, которой посвящена церковь, превратилось у неаполитанцев в горестное восклицание - Mamma d'o Carmene! 



Есть, правда, и другая поговорка - 'e scagnat'o Campanario d'o Carmene pe 'nu cuopp 'e auliv – «обменял колокольню Кармины на кулек оливок» - то есть, лопухнулся. 

обменял колокольню Кармины на кулек оливок

«Завоевав трон, изолируй, а лучше уничтожь всех наследников побежденного правителя» - эффективный политический рецепт средневековья. Возраст наследника значения не имел, и судьба потомков свергнутых династий часто бывала печальной. 

Вспомним наши предыдущие прогулки…

В 476-м году готы отправили последнего римского императора - юного Ромула Августа из Рима в неаполитанскую ссылку, и это еще было по-божески.
В 1194 году Генрих VI Швабский, завоевав Сицилию, этапировал экс-королеву Сибиллу, ее дочек и 9-летнего Вильгельма III в Германию. Остаток жизни им предстояло провести в монастырях, причем Вильгельма предварительно кастрировали - как бы чего не вышло.
В 1261 году Карл Анжуйский аналогично поступили с многочисленным швабским потомством Федерико II, заточив их в один из замков в Апулии и больше о них не вспоминая. Лишь две его внучки, своевременно выданные замуж в Грецию и Испанию, и внук Коррадино, сын Коррадо, избежали этой участи. 

Именно этот мальчик был главной угрозой для анжуйцев - он был законным наследником предыдущей династии Гогенштауфенов на юге Италии.

Сын Коррадо и Елизаветы Баварской жил в Баварии под присмотром своего дяди герцога Людвига. В 1267 году ему исполнилось 15. Конрад - немец по крови, воспитанию и родному языку. На бумаге он был королем Сицилии и Иерусалима, герцогом швабским, и чуть не стал королем Германии. Но на деле владения Конрада ограничивалось несколькими родовыми поместьями в Швабии. 
В Италии его называли уменьшительным именем Коррадино, чтобы отличать от отца Коррадо, а в России - Конрадин. 

Итальянские гиббелины настойчиво напоминали, что Коррадино – наследный король Сицилии, и что человеку с германской кровью негоже отказываться от своих владений, не попытавшись их отвоевать. 

Коррадино был пра-правнуком по мужской линии Фридриха Барбароссы и в полной мере унаследовал качества Гогенштауфенов. А еще у него был надежный друг, Фридрих Баденский. Продав остатки своих владений, Конрад нанял армию из трех тысяч рыцарей и в ноябре 1267 года отправился за Альпы. 

в ожидани приговора друзья развлекались игрой в шахматы
Суд признал Коррадино виновным в измене.

1268 год, 29 октября. На Рыночной площади Неаполя Каррадино, Фридриху и их одиннадцати главным их сторонникам отрубили головы. Так пресеклась великая династия Гогенштауфенов.

Коррадино был, однако, с почестями похоронен в церкви Святой Марии Кармины, и это - первое более или менее достоверное упоминание Кармины в летописях. Неаполитанский архиепископ лично отпевал Коррадино.
По легенде Елизавета Баварская, мать Коррадино, приехала в Неаполь, чтобы выкупить сына. Но она опоздала на пару дней. Тогда все привезенные деньги Елизавета передала монахам католического ордена Carmelitani, чтобы они молились за душу сына.

1439 год. Рене Анжуйский, правитель Неаполя, пытается отбиться от нападок Альфонсо Арагонского. Королевство Сицилии расколото на две половины, имеющие одно и то же название, но разных и враждующих королей. Арагонцы уже полтора века владеют Сицилией и мечтают завоевать материковую территорию. 

Король Альфонсо осадил Неаполь. Король Рене превратил Кармину в оборонительное сооружение, затащил на колокольную пушки. Пьетро Кастильский, брат короля Альфонсо и, по совместительству, командир испанской артиллерии, ведет обстрел со стороны моря.
17 октября ядро из пушки la Messinese (так звали пушку, наверное, ее отлили в Мессине, на Сицилии) попадает в колокольню, пробивает стену и летит в сторону реликвии - распятия Христа 14-го века. 

Когда монахи приблизились к распятию, они обнаружили, что оно цело. Но... Распятый Иисус склонил голову на правое плечо, чтобы уклониться от ядра, зажмурил глаза и закрыл рот. При этом никаких трещин и поломок на распятии не обнаружилось.

Но... Распятый Иисус склонил голову на правое плечо

На следующий день, когда Пьетро собрался снова отдать приказ зарядить "Мессинку", с колокольни раздался ответный выстрел, который снес ему голову.
Альфонсо снял осаду города.

2 июня 1442 года он триумфально вернулся в Неаполь, воссоединив обе части королевства, которое отныне и на четыре последующих столетия стало назваться Королевством Обеих Сицилий.

Но первым делом Альфонсо направился в Кармину, чтобы попросить прощения у распятого Христа за прежнее неосторожное обращение и оборудовать для него новое роскошное помещение. 

Рассказывают, что в 1500 году Христос, Мадонна Бруна и сопровождавшие их монахи Кармины совершили путешествие в Рим и обратно, во время которого, а еще больше - после возвращения, в массовом порядке происходили чудеса исцеления. 
Да мало ли чего рассказывают...

1564 год. Неаполь уже более полувека как испанское вице-королевство. Им управляют "вичере" - присылаемые сюда из Мадрида вице-короли. Привелегии, данные испанцами городу, как европейской столице "второго уровня", потихоньку забываются. Вичере меняются часто, и каждый приходит к власти с целью набить карманы. О реальных проблемах города - а их немало - мало какой из вичере задумывается. Все было как всегда...

Правление вице-короля по имени дон Педро Афан де Ривера, герцог Алкалà пришлось на печальный период неаполитанской истории - перенаселенный, страдающий от голода город, эпидемии, три землетрясения. 

Правление вице-короля по имени дон Педро Афан де Ривера, герцог Алкалà

Однако, дону Педро было мало дела до всего этого. Для личного обогащения он избрал экзотический для этого города метод, введя в Неаполе суды инквизиции.

В 1564 году на Рыночной площади горели столбы инквизиции. Но при конфискации имущества сожженных еретиков дон Педро нарушал указания папы. Подавляющим числом еретиков как-то оказывались небедные евреи - ну не отказываться же от такой добычи?
Тут, правда, вичере слегка перестарался – в юридических битвах по поводу распределения имущества нашлись достойные соперники, и ему пришлось бежать и укрыться в замке Кастель Нуово. Но когда бунт утих, все осталось по-старому.

1647 год. Миновало еще столетие, вице-королем был герцог д’Аркос. Речь уже шла не о собственном кармане, а о необходимости отправить в Мадрид миллион дукатов - не хватало денег на торжества по поводу бракосочетания в королевском семействе. Метод был выбран до боли знакомый – новый налог на торговлю фруктами. 

События последующих девяти дней, политически бессмысленные, но эмоционально ошеломляющие, остались навсегда в памяти неаполитанцев. У этих событий много противоречащих друг другу версий, и мы к ним когда-нибудь вернемся.
Если коротко, то речь идет о 27-летнем рыбаке по имени Томмазо Аньелло из Амальфи

В историю под укороченным псевдонимом Мазаньелло.

В историю под укороченным псевдонимом Мазаньелло.

Когда весть о новом налоге достигла Рыночной площади, на ней шла инсценировка сражения между неаполитанцами и пиратами-сарацинами - народ развлекался. 
В мгновение око шуточное войско под командованием Томмазо превратилось в нешуточное, которое вместо сарацин атаковало королевский дворец...

В 9 дней уложилось превращение рыбака в предводителя восстания, а затем в «Капитан-Генерала народа Неаполя», его сумасшествие – истинное или мнимое, от головокружительной карьеры или от яда, и потеря головы – в буквальном смысле – от руки то ли бывших сторонников, то ли наемного убийцы. 

Мазаньелло был похоронен – ну вы уже знаете где - в церкви Santa Maria del Carmine. 

1799 год.В Неаполе силами Наполеона при поддержке образованной части населения города, считавшей монархию злом, провозглашена Партенопейская Республика.

Король Фердинанд с супругой Каролиной сбежал на Сицилию. Фердинанд не доверял собственному флоту, и эвакуацию проводили англичане - адмирал Нельсон как раз зашел в доки Позилипо отремонтироваться после победного сражения с наполеоновским флотом.

Надо сказать, что три монархии - южной Италии, Англии и России - доверяли друг другу больше, чем собственным народам, и сплотились перед угрозой Наполеона, который в тот период олицетворял революционные идеи. Даже Бетховен посвятил Наполеону свою третью - "Героическую" - симфонию (но позже посвящение уничтожил).

На флагманском корабле Нельсона на Сицилию плыли и соотечественники адмирала - посол лорд Гамильтон с супругой. Небезызвестная леди Гамильтон выступала в трех ролях - жены посла, близкой подруги королевы и любовницы адмирала.

Во время плавания корабль попал в страшный шторм, и леди пришлось исполнять еще одну роль - сиделки при 6-летнем принце Альберто, который умирал на ее руках. Состояние королевы при вступлении на землю Сицилии нетрудно представить. Для короля же, как всегда, вопроса важнее организации охоты на вальдшнепов в компании Уильяма Гамильтона не существовало – как раз начинался сезон!.

Между охотами и прочими развлечениями Фердинанд нашел все же время чтобы отправить на материк некого кардинала Руффо, который набрал в Калабрии двадцатитысячную армию головорезов и оборванцев, объединившихся, как и пять веков назад, под лозунгом освобождения Италии от французов.

Армия Руффо подошла к Неаполю с юга, с моря его блокировали флоты Нельсона и адмирала Ушакова. В самом городе низшие слои - ладзарони, обожавшие своего короля, устроили охоту на богатых республиканцев. 
Кстати, само это слово происходит от Лазаря - святого покровителя прокаженных, а Фердинанда называли королем-ладзарони за любовь потусоваться со слугами, пока Каролина управляла королевством и рожала ему детей (их набралось шестнадцать).

Республика продержалась 5 месяцев. Наполеоновские войска ушли в Африку, оставив лишь небольшой гарнизон и республиканцы были обречены. 
Руффо обещал выпустить из города всех, сложивших оружие. Адмирал Нельсон, ссылаясь на якобы полученное указание короля, возражал. Все бунтовщики должны понести кару! 
Резня устроенная Нельсоном в Неаполе, существенно пополнила количество надгробных плит в Кармине.

Но главной жертве тут места не нашлось. Адмирал Франческо Караччьоло, еще недавно командовавший королевским флотом и помогавший Нельсону готовить эвакуацию, был призван республиканцами под страхом смерти для наведения порядка в их флоте. Когда республика рухнула, адмирал скрывался, но его нашли в колодце одного из родственников и доставили к Нельсону.

Англичанин был непреклонен. Даже прошение о замене повешенья расстрелом было отвергнуто, и адмирал Франческо Караччьоло был вздернут на рее собственного флагмана, а вечером был сброшен в воды Неаполитанского залива. Через пару дней обезображенное тело адмирала всплыло из морской пучины и приблизилось к кораблю, наводя священный ужас на матросов и порождая легенды. Нельсон все-таки распорядился доставить тело на берег и похоронить по-христински. 



В память Франческо Караччьоло неаполитанцы назвали длинную-длинную набережную красивейшего в мире залива.

Жестокость Нельсона объясняют двумя обстоятельствами. Во-первых, в Неаполе у него постоянно болела голова. А во-вторых, он слышал, что когда-то неаполитанский адмирал тоже попал в жуткий шторм с королевской семьей на борту, и справился со своей задачей куда профессиональнее Нельсона. Зависть...

Королю Фердинанду все-же пришлось прервать сезон охоты и вернуться к делам в Неаполь. Одним из первых дел стала операция по извлечению праха Мазаньелло, пролежавшего 152 года в Кармине. Король приказал развеять прах над Неаполитанским заливом. Ему не нравилось, что место захоронения праха бунтовщика превращалось в место паломничества революционно настроенных людей. 

Но Мазаньелло остался в памяти и в душах неаполитанцев навсегда.

Но Мазаньелло остался в памяти и в душах неаполитанцев навсегда.

1847 год, 14 мая. Баварский король Максимилиан II передает церкви Кармины монумент Коррадино, который спроектировал датский скульптор Бертель Торвальдсон. Останки Коррадино обрели новое прибежище.

Баварский король Максимилиан II

1904 год. В доме на Рыночной площади живет поэт Винченцо Руссо.

 поэт Винченцо Руссо.

Неаполитанские песни любимы во всем мире в за их мелодичность. Увы, даже итальянцы с севера плохо понимают диалект, на котором и сейчас пишут их тексты. 
Ну почему диалект? Lengua nnapoletana является полноценным языком, на котором говорит более пяти миллионов, и у которого у самого немало диалектов.

Если бы мы в этих песнях понимали не только музыку, но и этот красивый язык, со всеми его нюансамии и аллегориями, вольностями и намеками, которые невозможно перевести на другой язык без потерь в смысле, подтексте, эмоциональной окраске, то наше восприятие неаполитанских песен было бы иным.
В 1904 году Винченцо Руссо было 28 лет, и он уже давно мучился от прогрессирующего туберкулеза. Его часто навещал верный друг, композитор Эдуардо ди Капуа, на музыку которого Винченцо написал свои лучшие песни. 
Эдуардо известен миру как автор 'O sole mio, но самые известные песни не обязательно являются самыми красивыми.


Винченцо давно был влюблен в соседку по имени Роза, но со своим ужасающим кашлем он боялся даже приблизиться к ней. В своих стихах, он выводил ее под именем Мария, и, возможно, многие слышали песню, которая в оригинале называется "Maria, Mari...", а на других языках, включая русский, "О, Мари" (1899). В последние годы благодаря Паваротти, Бочелли и другим певцам часто звучит другая песня Руссо и ди Капуа - I' te vurria vasa' ("Хочу тебя целовать", 1900). А всего, говорят, Руссо написал около двухсот песен, но, к сожалению, мне известны только шесть.

В середине мая, с трудом подойдя к окну своей квартиры на Пьяцца Меркато, Винченцо увидел, как в церковь входит невеста – та самая Роза, с которой он так и не осмелился объясниться. 
Взяв листок бумаги, поэт написал заголовок L'urdema canzone mia - Tutt'è fernuto (Моя последняя песня. Все кончено). Через 20 дней Винченцо умер, а верный друг Эдуардо превратил стихи в "Последнюю песню"


1914 год. Поэт Libero Bovio и композитор Nicola Valente, двое из четверых будущих создателей знаменитого издательского дома La Bottega dei 4 ("Мастерская четырех"), пишут единственную известную мне песню, в которой упоминается Кармина. Вернее, звук ее колокола. 
Кстати, их у нее пять – два появились в 1546 году, один в 1712-м и еще два – в 1746. Вот этот колокол зовут «Кармела» - почти как церковь.

Кампания, Неаполь

Nonna nonna или даже ласковое Nonna nunarella соответствует итальянскому ninna-nanna или русским «баю-бай» и "баюшки-баю". Но если эти обороты переводить, то сразу меняется все настроение лирики. 

Слово "nonna" на итальянском языке обозначает «бабушку», и итальянцы-северяне, слыша эту песню, думают, что это - "бабушкина колыбельная". Но бабушка тут не причем - нас не проведешь! 
К своему удивлению, я нашел только один вариант этой красивой песни, при этом, очень старый, видимо запись до 1930-го года, хотя и неплохого качества. Поет один из самых знаменитых неаполитанских «постеджаторе» - Дженнаро Паскуарелло (1869-1959).


1943 год, сентябрь. Муссолини арестован, фашистская партия Италия распущена, Италия вышла из войны. Но гитлеровские войска еще хозяйничают в Неаполе. 

Никто еще не знает, что в последние дни месяца в городе вспыхнет восстание, известное как "Le quattro giornate di Napoli" ("Четыре дня Неаполя"), что 1-го октября американские войска придут в город и останутся тут надолго, что неаполитанские пацаны-"скуньицци" начнут подражать американским солдатам и получат ответ в виде остро-сатирической, наполненной смыслом, песенки Ренато Карасоне "Tu vuo fa ammericano" (1950), на мелодию которой в 21-м веке кто-то напишет туповатый, не отягощенный смыслом ремикс, известный современной молодежи как "папа американо" 

Все это еще будет, а пока в церковь Марии Кармины заходят гитлеровские солдаты с требованием передать им ... кости Коррадино. Они считают, что немецкий народ имеет больше прав на останки последнего Гогенштауфена, нежели народ Неаполя. В чем-то они, возможно, и правы, но все же голова юного претендента на сицилийский трон распрощалась с телом тут, на Рыночной площади, его останки уже почти семь веков покоятся в Кармине, а историю переиграть невозможно, будь то история тринадцатого века или двадцатого.

В те тревожные дни священник Элиа Аллева был последним защитником церкви. Ему ничего не оставалось, как проводить гитлеровцев к месту захоронения. Точное расположение останков должно быть указано на плите, но она расколота, осталось слово "пьедестал", а перед ним - пусто.



Но немцы, приученные к точности и порядку, превосходно подготовились к своей миссии. Они изучили изданную в 1932 году книгу Томмазо Квальярелла "Il Carmine Maggiore di Napoli ". В ней однозначно написано: dietro il piedestallo - "за пьедесталом". Статуя Коррадино отодвинута на несколько метров, немцы снимают находящиеся за ней плиты, роются под полом, пробивают дыру в пилястре, но так и уходят ни с чем.

То ли автор допустил ошибку, то ли опечатку сделал наборщик... Они же были итальянцы, к точности и порядку не приученные. На самом деле, на разбитой плите когда-то было написано dentro il piedestallo - "внутри пьедестала", и кости Коррадино так и остались лежать в основании памятника.

1967 год, 17 апреля В церкви Кармины Неаполь прощался с великим артистом – Totò. 
Впрочем, Totò так любили, что с ним прощались трижды – в Риме, в Неаполе и в родном квартале Неаполя, на мероприятии организованном каморрой. 
Он умер 15-го числа в Риме со словами «"Portatemi a Napoli: sono cattolico, apostolico e napoletano"» - «Отвезите меня в Неаполь: я католик, апостольский и неаполитанец»

Великий артист был незаконнорожденным сыном знатного маркиза Джузеппе де Куртиса и в ранние годы звался по фамилии матери - Антонио Клементе. В 1946 году королевский трибунал Неаполя присудил ему права на фамилию и все титулы отца, перечисление которых заняло бы тут несколько строк. 

В церкви Кармины Неаполь прощался с великим артистом – Totò

Королевский трибунал вместе со всем королевством уходил в небытие - уже прошел референдум о преобразовании Италии в республику, а имя осталось. Но кто о нем помнит? 

Для Неаполя он просто Totò. Во время четвертой прогулки мы слушали песню про Неаполь. Помните? 
Между куплетами о Святом Януарии и Энрико Курузо ребята пели о нем:

Жил-был бездомный князь, который смог имя свое поменять, 
стал знаменитым актером и для народа был великим Totò. 
И умер счастливый, в нищете, жить помогая многим. 
Этот князь, богатый сердцем, так много радости людям принес. 


Так неаполитанцы определили его место - где-то между святым мучеником и великим певцом.
Totò уникален. Его грустный юмор настолько тесно связан с духом Неаполя, что прочувствовать его до конца может, увы, только неаполитанец. Но уровень его таланта настолько высок, что и для остального мира он остается одним из великих.

Totò уникален

Маска и ухмылка
Лицо и гримаса
TOTO
Антонио де Куртис
Неаполитанец по дому и по своему выбору
Аристократ и плебей
Беспощадный наивный шут
Высмеивающий бедных и богатых
Простых и всемогущих
Помогавший всем облегчить жизнь






Как истинный неаполитанец, Totò сам сочинял песни. Самая известная из них - Malafemmena ("Дурная женщина") прозвучала в фильме "Totò, Пеппино и дурная женщина", где Totò и Пеппино де Филиппо, участники нашей Карты Символов играли самих себя. Пел Тедди Рено.




Если бы ты поступила с другим мужчиной так как поступила со мной, то хотелось бы знать почему он не убил тебя?
Потому что в этом мире женщины, такие как ты, не должны существовать для честного мужчины, такого как я.
Женщина, ты - дурная женщина. Глаза эти плачут слезами бесчестья. 
Женщина, ты хуже гадюки, ты отравила мне душу, и жить я больше не могу. 
Женщина, ты сладкая как сахар, но этот ангельский вид служит тебе для обмана. 
Женщина, ты самая красивая женщина, люблю тебя и ненавижу, и не смогу забыть. 
Я все же желаю тебе добра, но ты не узнаешь почему, потому что единственной любовью ты стала для меня. 
И ты из-за каприза все разрушаешь, милая, но Бог не простит того, как ты поступила со мной. 
Женщина, ты - дурная женщина. Глаза эти плачут слезами бесчестья. 
Женщина, ты хуже гадюки, ты отравила мне душу, и жить я больше не могу. 


Говорят, Totò посвятил эту песню ... жене  

Музыкальный номер в фильме Siamo uomini o caporali? (1955) построен на неаполитанской песне La cammesella (Сорочка), которую иногда датируют 1875-м годом, называя авторами поэта Луиджи Стеллато (1856-1825) и композитора Франческо Мелбера.


Муж предлагает супруге снимать один предмет туалета за другим. "О нет, о нет!" - каждый раз притворно ужасается девушка. Но муж грозит уйти, жена соглашается, а муж благословляет тещу и переходит к следующему куплету.


У Totò и его партнерши по фильму Фьореллы Мари все по-другому - вместо жены - дама легкого поведения, а в середине песни роли меняются...

2006 год, 16 ноября. Церковь Кармины. Неаполь прощается с Марио Мерола. 
Тут Марио венчался в 1964 году, здесь он присутствовал на прощании с Totò в 1967-м, отсюда он отправился и в свой последний путь.
Родившийся в 1934 году сын сапожника, грузчик неаполитанского порта, Марио стал одним из самых любимых артистов и певцов Неаполя. 



Мерола мало известен за пределами Италии, и это как-то соответствует многовековой философии этого города. 

Неаполь не возражает против того, чтобы остальной мир погружался в его уникальную культуру, но никогда не навязывает ее как, например, Америка. Словно дает понять, что в первую очередь, это - культура Неаполя и для Неаполя, вытекающая из его древней истории и непростой жизни в разные века. 

Во время прощания с Марио, толпа скандировала «Ты - один из нас», а газеты назвали его «голосом Неаполя» и «королем сценаджата». Сценаджата – это такой чисто неаполитанский театрально-музыкальный жанр, уходящий корнями в старинную неаполитанскую оперу (с итальянской оперой имеющей мало общего). Сценаджата – драматический спектакль на актуальную тему, в котором очень много музыки. Не оперетта, не мюзикл. Сценаджата.

Благодаря Мерола сценаджата, очень популярная в начале 20-го века, возродилась. Он вывел ее на экраны, снявшись в более чем 20 фильмах.

В 60-е годы Мерола помог началу карьеры Массимо Раньери, которого мы слушали в наших первых прогулках. 
А в начале 90-х он пригласил аккомпаниаторам молодого пианиста с консерваторским образованием - Джиджи д’Алессио. Вскоре выяснилось, что юноша не только превосходно владеет роялем, но и обладает прекрасным голосом. Раньше ему нередко приходилось петь в ресторанах на различных мероприятиях, в том числе организованных каморрой. 

В 60-е годы Мерола помог началу карьеры Массимо Раньери

Фото с официального сайта Gigi d'Alessio

В 1999 году Марио и Джиджи снялись в фильме Cient’Anne (Сто лет), в котором прозвучала одноименная песня, написанная ими еще за 7 лет до этого вместе с Винченцо д’Агостино.


Марио и Джиджи часто пели это песню в телепрограммах и концертах. Советую посмотреть запись, сделанную в Палермо в 1994 году. 

Когда после сердечного приступа Марио вывели из медикаментозной комы и наступило недолгое улучшение, по свилетельству его сына Франческо, он захотел послушать именно Cient’Anne. 
А когда неизбежное произошло, Джиджи д’Алессио настоял, чтобы Мерола был похоронен на неаполитанском кладбище Cimitero Monumentale в фамильном склепе д’Алессио. 

Неподалеку от Карузо и Totò... 


Оставьте комментарий к статье  - Комментариев 1



 Поделитесь статьей с друзьями





   Последние темы:


» О ресторанах, кафе и барах Неаполя. Видео
» Итальянский регион Сицилия – рай центрального Средиземноморья. ВИДЕО
» Неизведанная Калабрия - область на юге Италии
» Вулкан Везувий над равнинами региона Кампания
» Сицилия, место, где встречаются два континента

         Актуальные темы:

Категория: Музыка и искусство Неаполя и Италии | Добавил: maxkor | Теги: история, Неаполь, Италия, Амальфи
Просмотров: 2234 | | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 maxkor   (09.03.2012 22:20)


Перевод песен

L'urdema canzone mia - Tutt'è fernuto

Не говорите мне больше о цветах и розах
Для меня эти розы не имеют запаха
Не говорите мне: молодость - это цветок
Ведь этот мой цветок - уже умер

Для меня все закончилось!
Прощайте прекрасные времена года
Прощайте розы и фиалки!
Вам привет...

О, солнце жаркое (?) тоже меня оставило
Ты тоже предало меня
Холод острый чувствую в костях
И не хватает тебя чтобы меня согреть

Для меня все закончилось!
Прощайте апрельские вечера
Прощайте вечера при луне
Вам привет...

Сегодня как всегда взошла луна
Осветила лучами серебрянными мой балкон
Мария подари мне эту радость
В последний раз хочу тебя увидеть

Для меня все закончилось
Прощайте вечера при луне
Жизнь и надежда на Бога
Вам привет...



Дженнаро Паскуарелло (1869-1959)

Неаполь, когда тебя покидает солнце
И небо все становится цвета золотого,
Колокол Кармины звонит
И поет тебе «нонна»

И нонна-нонна,
Моя любовь, проснись
В час, когда весь мир отдыхает.

Проснись, любовь
и, нонна-нунарелла,
когда в сумраке
Неаполь так красив

Звони, колокол мой, колокол, звони.
В золоте гора и золотое море.
Но, Бабочка моя, простить не могу,
нет, ты не слышишь.

И ты не слышишь
любовь мою, которая просыпается
В час, когда весь мир отдыхает

Проснись, любовь
И я зову Бабочку,
когда в сумраке
Неаполь так красив

»
Имя *:
Email:
Код *:

При перепечатке материалов портала активная индексируемая ссылка на источник обязательна.

Copyright MyCorp © 2011 - 2016 | Web Design by Dimitriy Koropchanov | Хостинг от uWeb

Внимание! При использовании информации портала, ВАЖНО прочитать!