Юг Италии: рай, опаленный солнцем

 

 

 

 

 

Италия – уже юг: с его вечно голубым небом, серебристыми оливковыми рощами и виноградниками, живописно облепляющими холмы и горные склоны. А юг Апеннин – это Италия, бьющая через край, не сдерживаемая никакими пограничными странами (Швейцарией или Австрией). Здесь итальянская беспечность обращается в бесшабашность, а раскованность – в рассеянность, dolce vita (сладкая жизнь) в южное dolce far’niente (сладкое безделье). 

 

 

 

 

Крайности, от которых открещиваются северные итальянцы. Но спросите любого жителя этой страны – тех же любящих во всем порядок трудолюбивых северян, где еще сохранилась «настоящая Италия»... И все как один, не задумываясь, ответят: конечно же, там, на юге. Вопреки традиционным для этих мест другим (не для туристов) «достопримечательностям»: мафии и безработице. Юг – головная боль остальной, экономически благополучной Италии.

 

 

 

 

 

Положивший жизнь за дело объединения страны видный итальянский политик XIX века Камилло Кавур говорил: «Оно (объединение) завершено. Нет больше ни ломбардцев, ни тосканцев, все мы – отныне итальянцы. Однако остались еще неаполитанцы. О! В этом краю много трудностей. Надо, чтобы они работали, чтобы они честно поступали, и тогда я создам для них рабочие места, дам ордена, повышу по службе». 

 

Однако известное всему миру презрение южан к общественным обязанностям живо до сих пор. Для них важнее всего процветание семьи. Собственный, а не социальный или корпоративный имидж. Отсюда – безразличное отношение местных ко всякому господству над ними. Южная Италия была частью Римской империи, здесь появлялись и уходили византийцы, норманны, германцы, испанцы. Южан это всегда мало волновало: так ли важно, кто там правит: Юстиниан, Фердинанд или Фридрих? Они научились искусству обходить власть и жить в свое удовольствие.

 

 

 

 

 

 

Неаполь напоминает большой муравейник, где все делают, что хотят. Путеводитель не грешит против истины: «Отвлеченные формы статуй, побледневшие краски старых картин, неосязаемые образы прошлого очень исчезают и теряются в блистающем и шумящем всеми силами жизни зрелище».  Если турист побывал в Европе - образец чистоты и уюта, то  Неаполь будет просто очень странным местом.

 

Город не терпит никакой организации, ни формы, при внешней расслабленности требуя от своих жителей и приезжих совсем даже обратных качеств: вовремя увернуться от несущегося на тебя мотороллера, успев прижать к себе еще и сумку; объясниться на незнакомом тебе (и единственно понятном собеседнику) местном диалекте. А общение у неаполитанцев должно содержать элемент театральной игры.

 

 

 

 

 

 

Например, зайдя там в бар и не обнаружив на витрине знаменитых местных слоек sfogliatelle, спрашиваешь, естественно, об их наличии. Продавец широким актерским жестом указывает на дрожжевую булочку. «Это не слойка, что я, не знаю, что ли?!» - «Раз знаешь, то зачем спрашиваешь?»

 

Но вот Неаполь, беззаботный Сорренто и остров Капри, облюбованный римским императором Тиберием и пролетарским писателем Горьким, остались позади. Дальше – головокружительные горные серпантины, глубокие ущелья, а внизу – море и Амальфитанское побережье, знаменитое своими курортами. Теперь поезда следуют по «южному» расписанию, вырисовывая необъяснимые зигзаги по Богом забытым местам. То они послушно отклоняются к загородной вилле местного важного чиновника, то объезжают населенные пункты, и непонятно, как туда еще добираться.

 

 

 

 

Но ты не жалуешься. Оказывается, что растиражированные глянцевые открытки с нереальными по красоте видами — естественная среда обитания. Даже Помпеи! Замки норманнов, фантастические конусовидные крыши Альберобелло, ажурное барокко Лечче, гористая Калабрия с ее пустынными пляжами и самым прекрасным в Италии морем.

 

 

 

 

Здесь, у его кромки, мысли об абсолютном счастье не кажутся отвлеченными. Сегодня даже не верится, что в XIX веке чужестранцы, путешествуя по югу Италии, ограничивались Неаполем, откуда отплывали на пароходе на Сицилию.

 

 

 

 

Сменяя друг друга, как ожившие картинки из альбома, мелькают те самые идеальные места, о которых в своих знаменитых «Образах Италии» писал в 1911 году искусствовед Павел Муратов. "Половина пейзажа замкнута горами, а остальная часть занята морем, когда на главном плане причудливо располагаются дикие скалы, которые составляют контраст с приятным пятнышком зелени, и когда дополняется все это хижиной на берегу с далеким парусом или лодкой, вытащенной на песок и живописной чертой".

 

Неаполь по-славянски

 

Примите участие в опросе о противоречиях между Севером и Югом Италии