Текст, фото: Дмитрий Казанцев
инфо — http://greenbag.ru/
По блестящей формулировке моего друга и коллеги по итальянской поездке, «Равенна — обычный итальянский город, маленький, древний и красивый, выделяющийся из числа ему подобных разве что своим особым значением в истории Италии».
И в этом вся правда! Не много не мало три с половиной века Равенна была столицей Италии — из-за её стен правили полуостровом последние западно-римские императоры, потом Одоакр, потом остготы, а после остготов, когда восточные римляне вернули себе непосредственный контроль над Апеннинами, византийский экзарх. «Тёмные века Европы» Равенна провела, утопая в зелени садов, обильно орошаемых городским водопроводом, а над её мощными крепостными стенами и крышами вилл возвышались купол собора Сан-Витале и неф храма Сан-Аполинаре-ин-Ново…
А ещё с Равенной связаны не самые радостные страницы жизни Данте и жизни Гарибальди. Впрочем, об истории этого города можно рассказывать бесконечно — так не лучше ли вместо этого рассказать о её сегодняшнем дне! Для начала мнение Александра Александровича Блока:
Всё, что минутно, всё, что бренно,
Похоронила ты в веках.
Ты, как младенец, спишь, Равенна,
У сонной вечности в руках.
Рабы сквозь римские ворота
Уже не ввозят мозаик.
И догорает позолота
В стенах прохладных базилик.
От медленных лобзаний влаги
Нежнее грубый свод гробниц,
Где зеленеют саркофаги
Святых монахов и цариц.
Безмолвны гробовые залы,
Тенист и хладен их порог,
Чтоб черный взор блаженной Галлы,
Проснувшись, камня не прожег.
Военной брани и обиды
Забыт и стерт кровавый след,
Чтобы воскресший глас Плакиды
Не пел страстей протекших лет.
Далёко отступило море,
И розы оцепили вал,
Чтоб спящий в гробе Теодорих
О буре жизни не мечтал.
А виноградные пустыни,
Дома и люди — всё гроба.
Лишь медь торжественной латыни
Поет на плитах, как труба.
Лишь в пристальном и тихом взоре
Равеннских девушек, порой,
Печаль о невозвратном море
Проходит робкой чередой.
Лишь по ночам, склонясь к долинам,
Ведя векам грядущим счет,
Тень Данта с профилем орлиным
О Новой Жизни мне поет.
(А.Блок)
Равенна сегодняшняя, вопреки репликам из этого известного стихотворения, не показалась мне сонной. Даже несмотря на непрерывный итальянский дождь. Не знаю, в каком настроении увидел Равенну Блок, но с каждым шагом по городу я хотел обличать за необъективность всё новые и новые строки прославленного поэта.
У меня, наверное, настроение было совсем другое. Храмы и мавзолеи, остатки дворцов и ворот казались мне путевыми указателями на её улицах — указателями на стороны света, указателями из прошлого в будущее. Римская улица, как и полторы тысячи лет назад, тянется с севера на юг и ведет через центр города из Рима Старого в Рим Новый. И вокруг этой улицы, как кольца векового, но всё такого же живого дуба, растёт и живёт город. Живой и бодрствующий город.
И особенно приятно в этом живом и бодрствующем городе зайти в кафе под сенью знаменитых равеннских колоннад — этакий архитектурный стиль оставили городу, да, чего уж там, и всей Италии, восточные римляне. А в кафе особенно приятно откушать знаменитые равеннские десерты — но это потом, а сначала стаканчик горько-полынного, но необычайно вкусного амаро под дымящиеся равиоли или лазанью, и ещё амаро, не пьянства ради, а исключительно здоровья для, раз уж и «в Равенне дождь в любое время года»…
Под сенью равеннских колонад
Небольшая итальянская компания, одновременно напоминающая итальянскую коммуну и итальянскую фамилию, смотрела с предосуждением на то, как мы — не торопясь и с видимым удовольствием — смаковали первый стакан амаро. Только что они пришли с дождя и теперь пытались всей командой в дюжину человек разместиться за двумя маленькими столиками. Им было холодно. Нам уже начинало быть тепло. Как раз в момент завершения амаро нам принесли равиоли, аппетитным вулканом дымящиеся на тарелке, и осуждение в глазах итальянцев сменилось тоской: эти «инглезы» не только выпить, но и поесть, а значит уйдут ещё не скоро…
Как только рядом с нами освободился столик, мы поспешили пересесть за него и предложить свой собственный итальянской компании. Хозяин заведения уже почти отчаялся рассадить столь массово нагрянувших гостей; хозяин заведения, стремясь высвободить место для коммуны-фамилии, даже с жутко виноватым видом отказал постоянному посетителю старшего возраста, на что тот с местным темпераментом отреагировал жестом, понятным без перевода, — «за волосы оттаскаю». И вот искомый столик найден; хозяин в восторге от пересаживания, оказавшегося вдруг в этой ситуации широким жестом. «Эти сеньоры уступают вам столик — располагайтесь, пожалуйста!» — сообщил он коммуне, и всеобщее благоденствие было восстановлено…
Приятно пить что-то согревающее, любуясь Равенной, открывающейся там, за окном, за козырьком колоннады и пеленой дождя. А ещё приятнее перекинуться парой фраз с итальянской «коммуной» (всё же не фамилией) — тоже согревшейся, а от того подобревшей — на актуальные темы «Что бы вы себе думали об этом дожде?» и «Как вам нравится Равенна?». И уже совсем приятно, когда в качестве переводчика с английского на итальянский выступает очаровательная юная сицилианка — самая молодая и самая подкованная в языках представительница «коммуны». Итальянские девушки прелестны неописуемо, и могли бы, пожалуй, они потеснить на пьедестале почёта даже русских красавиц, если бы не один маленький недостаток: почти все итальянки либо красивые, либо совершеннолетние. Tercium non datur, как говорили их далёкие предки…
Были выяснены все вопросы — о красотах города, на которые местные приезжают полюбоваться даже из далёкой по итальянским меркам Сицилии, о исключительности сицилийских пейзажей и о неожиданности дождя в апреле, — когда со стороны наших итальянских визави последовал закономерный вопрос: «А вы из Америки?». Ответ пришлось повторять дважды — сперва по-английски, потом по-итальянски. Зато насколько забавно потом было наблюдать разносившееся по кафе с южно-итальянской непосредственностью: «Questo russo! Questo russo!!!»
О том, что в их заведение зашли двое иностранцев из России, обслуживающий персонал кафе был уже осведомлён. Не успели мы, ещё только заходя в ресторан и громко обсуждая итальянскую непогоду, приблизиться к барной стойке, дабы выяснить ассортимент меню, как бармен окликнула нас с лёгким восточно-украинским акцентом: «Ребята, вы из России?». После этого с персоналом мы общались исключительно по-русски: женщина, давным-давно покинувшая пределы СССР, любезно переводила им наши вопросы, а ним их ответы, старательно вспоминая подходящие русские слова…
Именно такие воспоминания, вкупе с бессмертными творениями византийских зодчих, дают мне полное право утверждать: Равенна, как и Венеция, хороша даже в дождь!
Про Венецию
Венеция хороша даже в дождь. Вернее, даже так: в дождь Венеция особенно хороша. Совершенно неповторим этот самый византийский из всех итальянских городов, стоящий на воде и в окружении воды, когда вы видите его за пеленой дождя! И если Стокгольм, а затем и Петербург называли Северной Венецией, то саму Венецию хочется в такую минуту назвать Итальянской Атлантидой. Причём это Атлантида, ещё не погрузившаяся на дно моря, а свободно дрейфующая вдаль и вниз от берега — такая уж судьба всегда была у этого самого итальянского из византийских городов.
…Морские медленные воды
Не то, что рельсы в два ряда.
И провожают пароходы
Совсем не так, как поезда.
Вода, вода,
Кругом вода!
«Кругом вода» — это, пожалуй, наиболее лаконичное описание венецианской атмосферы. С морскими медленными водами в Венеции полный порядок: морская вода омывает набережные, ласкает стены домов, вольно течет по Большому каналу и тихо плещется в «переулках»… А вот рельсы в два ряда ведут по действительно грандиозному четырёхкилометровому мосту из континентальной части города на самый близкий к побережью остров, да там и заканчиваются.
Дальше — только водным транспортом: до площади Св.Марка на обычном «речном трамвае», а по центру уже на любом типе лодок по принципу «за ваши деньги любой каприз»…
Глубже всех погрузились в Атлантиду японцы, раскошелившиеся и набравшиеся мужества для поездки на гондоле. Как и положено истинным буси, они бесстрашно кутались в дождевики, бесстрастно смотрели на сомнительной чистоты воду, едва не заливающуюся им на штаны через борт гондолы, и, не теряя лица, переносили холод, сырость, присутствие мрачного гондольера и своих менее продвинувшихся в «Буси-до» соотечественников, снимавших с берега процесс гондолирования…. то есть, конечно, водной прогулки в гондоле. Все путеводители в один голос пишут, что прогулка на гондоле — это самый романтический способ знакомства с Венецией. Мне кажется, по-настоящему такую романтику способен оценить лишь поклонник творчества ныне покойного украинского публициста по фамилии Мазох…
Зато в перерывах между дождями по Венеции приятно погулять. Своеобразие итальянской истории и итальянского характера предстаёт здесь перед вами в камне и мозаике. Здесь, как и в Равенне, античность соединяется со средневековьем, а Византия — с Западной Европой, чтобы в результате явить миру то, что и называется сегодня Италией. Вообще в период расцвета Равенна и своим приморским расположением, и своим значением на полуострове имела много общего с Венецией.
В дни же нашего пребывания ещё одна грань общности двух славных итальянских городов проявилась в том, что без амаро или грапы перед обедом обойтись в них совершенно невозможно! Но если в Равенне амаро предшествовало горячим равиоли, то в Венеции грапа была средством согревания перед тем, как насладится изумительной пиццей с морепродуктами.
Не ешьте пиццу в Северной Италии — в Москве или в Петербурге её готовят куда аппетитнее! А если уж решили сделать исключение, то сделайте его непременно в Венеции и непременно в честь морепродуктов! Тогда на блине из аппетитного теста перед собой вы увидите россыпь морской фауны, увенчанную средних размеров лобстером, причём на вкус всё это будет ещё изумительнее, чем на вид, так что о небольшой переплате за эксклюзивность начинки пиццы вы и не вспомните.
Вообще небольшая переплата за эксклюзивность самого города в Венеции вещь скорее обыденная. Город избалован туристами. Туристов в городе, по крайней мере в его исторической части, явно больше, чем самих венецианцев. Туристы стремятся приехать на эти острова со всего мира — венецианцы стремятся с них уехать. Но сама многоязычная толпа, готовая фотографировать дворец дожей даже в сезон дождей, пожалуй и создаёт одну из отличительных черт этого города и одну из неповторимых слагаемых его колорита. Туристов в городе много, но, несмотря на компактность его исторического центра, туристы не поглощают и не вытесняют собой Венеции. И это выгодно отличает её от Рима.
Местные жители опасаются, что провоцирующие эрозию сильнейшие
шторма могут поспособствовать тому, что пляж исчезнет уже через два
года. 
На знаменитых итальянских пляжах все меньше и меньше песка. А виновато изменение климата и интенсивное строительство.
Средиземноморский климат Юга Италии
