Так ли он прекрасен, как поется в песне – этот южный итальянский город – приезжали проверить русские художники XVIII – XIX веков.

«Посетить эти живописные гроты, поплавать на баркаччо, подняться на Везувий – все эти неаполитанские радости входили в гранд-тур по Италии», – говорит куратор выставки Людмила Маркина.

Особенно полюбили Неаполь те, кто склонялся к романтизму. Вот революционная романтика кисти художника Кипренского: бежавшие в Неаполь после польского восстания славянские карбонарии читают французскую газету. Русский человек на людной набережной, среди расслабленных полураздетых южан – в будущем певец неаполитанских красот – здесь еще застегнут на все пуговицы.

Сильвестр Щедрин приехал в Неаполь к послу Русской миссии, поэту и дипломату Константину Батюшкову. В город влюбился, возвращался дважды, оставался надолго, в письмах подписывался «неаполитанец», похоронен недалеко – в Сорренто. На южных берегах от классицистической строгости перешел в другую веру: солнце, свет, чистые цвета, эскизность, которая позволяет на его пейзажах человеку в тени виноградных лоз реять без ног. Видно, рука художника до ног не дошла, за виноградом потянулась. А вот все тот же открыточный вид Неаполитанского залива с Везувием на заднем плане в карандаше – Максим Воробьев.

«Про него даже говорили, что он климат может передать, в своих, в общем-то, нецветных вещах», — говорит старший научный сотрудник отдела графики Анна Антонова.

В правом уголке рисунка восторженная подпись: «А каковы устрицы!». А вот листы графа Фёдора Толстого – записки русского путешественника по южному побережью Италии. Александр Брюлов – до приезда в Неаполь — архитектор, здесь был представлен ко двору – нарисовал портреты правителей Неаполитанского королевства и стал художником. Его брат Карл работал здесь над эскизами к картине «Последний день Помпеи», что давало основания художнику Тропинину изображать затем Брюллова на фоне Везувия. 

Писал неаполитанские красоты и автор «Явления Христа народу» — Александр Иванов — но как-то строже, пустынней они у него выходили. Так же и неаполитанцы – их имидж в живописи сильно зависит от взгляда художника. Для одних – богатый этнографический материал, для других – пастушки и черноокие сборщицы винограда, для третьих – азартные игроки. Видение Неаполя русскими художниками дополнено итальянским материалом: картинами Джиганте и Палицци. Выставка «О дольче Наполи» призвана объяснить, почему же фраза «увидеть и умереть» в оригинале своем – не о Париже, а о Неаполе — романтическом юге XIX века.