Итак, избавившись от багажа и благополучно оказавшись по ту сторону границы, я, как все порядочные улетающие, отправляюсь гулять по зоне «дьюти-фри». Перед этим, естественно, проверяю на табло, из какого «гейта» мне следует выходить на посадку. Номер-то указан, вот только на табло упрямо высвечивается: «Выход закрыт».

Поскольку я, как человек, летающий довольно часто, прекрасно знаю, что на посадку приглашают за сорок минут до вылета, примерно за полтора часа, как положено, занимаю кресло аккурат напротив указанного выхода. На табло, кстати, все еще «выход закрыт». Вытаскиваю книжечку и…

… скорее всего, сказались две предыдушие ночи, ввиду экзаменов проведенные почти без сна, и время вылета: 6.20 утра. Так или иначе, осмелюсь предположить, что я попросту провалилась в сон. Хотя до сих пор искренне сомневаюсь, что могла заснуть в неудобном кресле настолько крепко, чтобы не услышать неоднократно повторяемого приглашения на посадку, объявления рейса и — как следствие — персонального поиска по громкоговорителю недостающей пассажирки. 

В общем, не знаю я, кто с кем лукавит: я с самой собой, когда говорю, что не могла не услышать объявления, или представители авиакомпании (по имени «Винд-Джет», широко известной в узких кругах как самый дешевый и самый безалаберный перевозчик) — когда говорили, что их повторяли неоднократно. Хотя, как впоследствии сообщили мне несостоявшиеся попутчики, никто ничего и не объявлял и уж тем более не повторял.

Так или иначе, в очередной раз подняв взгляд на табло, я вижу, во-первых, что номер выхода на мой рейс изменен, во-вторых, что выход все еще закрыт, а в-третьих — что самое интересное! — что, судя по времени на часах, самолет только что взлетел…

После короткого разговора с работниками аэропорта выясняется, что так оно и есть.

Естественно, я впадаю в некий панический ступор: первый раз в жизни попала в такую ситуацию! Чего делать? Особенно учитывая то, что попасть на Сицилию надо в любом случае: ладно бы был забронирован простой отдых, а у меня — научная конференция… Плюс группа, которая наверняка заинтересуется, куда же подевалась одна из докладчиц. Проще говоря, застрелиться — но улететь!

Еще несколько разговоров с пограничниками — и я возвращаюсь в зал вылета, дабы искать представительство авиакомпании и выяснять свою дальнейшую судьбу. Заодно по телефону вызываю в аэропорт мирно спящих в тот момент родителей — для моральной и действительной поддержки.

Должна отметить, что сотрудники аэропорта «Домодедово» не отличаются особенным трудолюбием и внимательностью — никто ничего сказать не может. Получив телефон авиакомпании («Только звоните им, мы переоформлением билетов не занимаемся!» — категорически заявляет мне девочка у стойки-представительства), дозвонившись туда и прослушав автоответчик, я выясняю, что, во-первых, в выходные эти товарищи не работают (молодцы какие! Вот вам и неудобства чартерных рейсов!), а во-вторых — в любом случае, ближайший рейс в нужный мне Палермо они отправляют только через три дня. Спасибо, не надо.

И вот тут я просто обязана сказать огромное спасибо подоспевшим на выручку блудной дочери родителям! Потому что папа мой, как человек решительных действий, заявляет категорично и безаппеляционно: «Если сегодня из Москвы есть еще один рейс до Палермо, ты на нем улетишь». И отправляется вытрясать информацию из сотрудников справочного бюро.

Однако, хорошие новости — подобных рейса имеется целых два! Правда, с пересадками — через Рим или через Милан — но какая уже разница! Одно лишь «но» — вылетают они не из Домодедово, в котором мы находимся, а из Шереметьева… то бишь с другого конца Москвы. А ближайший — всего через четыре часа. Какая радость, что родители приехали на машине! Вперед — атаковать самолеты!

Добравшись до Белорусского вокзала (решили, что в целях экономии времени надежнее доехать на «аэроэкспрессе»), подлетаем к билетной кассе — и выясняем, что да, самолеты есть, только вот покупать билет надо не здесь, а непосредственно в Шереметьево, потому как мало времени… ля-ля-ля… они не несут ответственность…

Усевшись в уютный экспресс, едем в аэропорт. Галопом подлетаем к кассам: потому как время уже — 10.30, а желанный самолет улетает в 12.00. У кассы выясняется, что желанный самолет мне не подходит — потому что пересадка в Милане через другой аэропорт, к тому же не состыкованная по времени. Зато оптимальный рейс, транзитом через Рим, улетает в 17.40. Подходит!

За некоторый денежный взнос (что интересно, экономнее оказалось купить сразу и обратный билет, ненужный мне — почему-то «туда-обратно» стоит гораздо дешевле, чем в один конец) я наконец-то становлюсь обладательницей желанного и так нужного билетика. Но тут милая женщина, работающая в кассе, озадачивает меня другим вопросом: «Если вы не попали в самолет, ваш багаж должны были снять с рейса — международное правило безопасности».

Вот тут на меня действительно накатывает ступор. Пока я судорожно металась по Домодедово, мне даже в голову не пришло выяснять судьбу чемодана — я была свято уверена, что он, в отличие от меня, спокойно летит в Палермо, ведь представители «Винд-Джета» в аэропорту и словом не обмолвились о возможных проблемах с багажом. А тут — такие новости…

Что делать? Звоню в Домодедово, в представительство злосчастного «Винд-Джета» — с вопросом, сняли или нет. Там, как и следовало ожидать, никто ничего не знает, говорят, что наверное (!) багаж с рейса сняли, а может, и нет, надо уточнить…

Морально я уже готова к тому, что в оставшиеся пять часов до нового вылета придется совершить марш-бросок в Домодедово — выяснять судьбу багажа. Апатично жду «уточнения» от авиакомпании, и тут — о чудо! — мне звонит представитель турфирмы, которая встретила благополучно приземлившийся самолет, на борту которого меня не было, в Палермо. Мой маленький серенький чемоданчик прилетел! И ждет меня на втором этажа аэропорта, в комнате, которая занимается такими проблемами…

Выходит, чартерная авиакомпания нарушила международные нормы безопасности… Нехорошо, конечно, но сейчас мне это только на руку. Но, кстати, в связи с этим я еще больше усомнилась в том, что перед посадкой они искали недостающую пассажирку. Вполне возможно, что просто шлепнули у себя штампик, что я улетела… и доказывай потом, что ты не верблюд!

Но сейчас это не так важно. «O, Dio!» — как говорят мои любимые итальянцы. Никуда бежать не надо. Спокойно сажусь и жду регистрации на новый рейс…

Вот тут надо отдать должное авиакомпании «Alitalia», которая, в отличие от чартерного собрата, работает бесперебойно. Регистрацию (без багажа-то!), таможню и паспортный контроль я пролетела ласточкой за пять минут. Опасалась, правда, что у таможенников вызовет живое любопытство девушка без багажа, в паспорте которой значится, что в пять утра она пересекла границу в Домодедово, обратно не возвращалась… и через десять часов опять пересекает ту же границу, но в Шереметьево. Забавно, правда? Но никто даже не обратил на это внимания.

И в положенные 17.40 я наконец-то оказалась на борту самолета, летящего в Рим. Ура! Теперь можно целых четыре часа спать, пожирать неплохую самолетную еду и абсолютно бездумно глядеть на облака внизу…

Далее, тьфу-тьфу, все продвигается без эксцессов: в назначенное время самолет приземляется в итальянской столице. Ступив на итальянскую землю и получив в паспорт долгожданный штамп о прибытии я, что вполне предсказуемо, чувствую себя гораздо спокойнее — по крайней мере, из страны пребывания я уже никуда не денусь, да и итальянский язык у меня, слава богу, на хорошем разговорном уровне. Осталось так мало — найти, откуда вылетает мой следующий самолет, непосредственно в Палермо, и попасть в него. Нужный выход обнаружен, остается ждать. 

Рейс в Палермо также не приготовил мне никаких подлостей (это очень мило с его стороны, правда?). Самолет, полный жизнерадостных и целеустремленных итальянцев, вовремя взлетает и всего через час — только и успела, что задремать, проснуться и выпить стакан сока! — приземляется в долгожданном Палермо. Ура, цель достигнута!

Но ведь мне еще нужно выяснить, где чемодан! Поэтому, выйдя из самолета, я отправляюсь допрашивать сотрудников аэропорта: где мне искать чемодан, если он прилетел сюда утром, без хозяйки?

Что не понравилось в аэропорту Палермо, так это то, что у них, по-видимому, «такой же рабочий день, как и у нас с вами». По крайней мере, прилетев в одиннадцать вечера, я застала лишь какого-то сонного деда, моющего полы, и весьма апатичных дам в справочных.

Обнаружив, наконец, нужную мне службу «Lost&Found», я кидаюсь выпытывать у сотрудницы судьбу своего чемодана. И тут оказывается, что не так все просто… и чемоданчик остался-таки в родном Домодедово. Вот такая красота, да… Уж не знаю, что имел в виду наш гид, когда звонил мне и говорил, что багаж на месте, но после того, как дома родители синхронно созвонились с Домодедово, вопросы отпали — чемодан там.

Итак, я оказалась в Италии без багажа — в наличии лишь дамская сумочка с деньгами, документами и книжкой. Ах да, еще с пудрой и помадой! Ну какая женщина засунет эти предметы первой необходимости в багаж? И если одежду, в принципе, вполне можно купить (чем я себя утешаю), то вот отсутствие зарядных устройств для телефона и ноутбука- это уже плохо, очень плохо. Ну да ладно, где наша не пропадала!

Теперь нужно добраться до отеля — то бишь взять такси. В зале прилета в аэропорту спрашиваю какого-то уборщика. Он кивает, зовет странного вида дедулю — вот, мол, такси!

Машинка у него и вправду официальная, со знаком аэропортного такси. Вроде бы причин волноваться нет… я объясняю, в какой отель в каком городе мне нужно попасть, и спокойно усаживаюсь в машину. Даже предпринимаю попытки поговорить с шофером «за жизнь» — уж больно на душе пакостно после всех злоключений… но он оказывается какой-то не слишком разговорчивый. Ну и ладно, главное — чтоб довез.

На дороге я, само собой, не ориентируюсь. Но вполне могу понять, что если расстояние от пункта А до пункта Б — 80 км, то ехать три часа — это как-то странно, очень странно… Спрашиваю у шофера: в чем, собственно, дело? После непродолжительного обмена репликами выясняется, что куда и как ехать он, по правде говоря, не знает…

И отчего я уже ничему не удивляюсь?.. Ладно, в ход идут такие приемы, как внимательное разглядывание указателей на шоссе и голосование редким машинам, дабы узнать дорогу. Занимаюсь всем этим почему-то я, а не таксист. Ну ладно, что ж поделаешь?..

Однако когда я вижу, что поворот на мой отель мы проехали, а на указания повернуть шофер не реагирует никак, я все же начинаю психовать. Времени, к слову, около трех ночи… весело, правда? В конце концов, когда мы доезжаем до центра ближайшего к отелю города, я это такси бросаю, поскольку поняла уже, что толку от него никакого. Увы, бросить без денег не удалось, хотя хотелось — ну за что тут платить?

За четыре часа ползания по дорогам, закончившиеся вовсе не в моем отеле? Но нет — апатичный в машине, шофер тотчас поднял визг на улице, когда понял мои намерения. Ну и ладно, черт с тобой! Заплатила, отправилась искать другое, местное такси.

И вот тут мне улыбнулась фортуна! Когда я ругалась с таксистом, мимо проходила семейная пара местных жителей. Оставшись одна, я как-то случайно прибилась к ним, начала жаловаться… итальянцы оказались впечатлены моими злоключениями, предлагают помочь. Каким-то образом удается найти такси (в четыре утра!), и я наконец-то попадаю в отель. 

Вот теперь точно — ура! Не прошло и суток, как я добралась до места! Получив ключи от номера, я просто-напросто падаю на кровать. Цель достигнута! А что касается одежды, зубной щетки, телефона… встречи с группой, попыток прислать чемодан в Палермо… черт с ним со всем, «я подумаю об этом завтра».

По материалам http://italy.discovenger.ru/

Отвлекались мы только чтобы вкратце на итальянском языке обсудить фильмы, победившие на международных кинофестивалях, и новинки среди мировых бестселлеров. Оказалось, что у нас похожие вкусы в литературе и кино. По моему совету Сильвана прочитала несколько книг молодой французской писательницы Анны Гавальда и пришла от них в восторг. Не зря же в 2010 году ее книги лидировали в десятке европейских бестселлеров. Героини Гавальда – это натуры цельные, честные, гордые и смелые. Прабабушка писательницы была родом из Санкт-Петербурга, поэтому и Анна Гавальда нам показалась своей.

Так мы с Сильваной немножко сблизились.
– А почему Вы не выйдете замуж за итальянца? – однажды спросила она.
– Детка, этап поиска мужа в Италии мною уже пройден, – и я вкратце рассказала ей историю из моей жизни.
– Ну ладно, сразу не сложилось, но когда уже его родственники начали Вас просить, надо было соглашаться!
– Но ведь прошли годы, и теперь уже ему нужна была помощь. А о чем думали родственники, когда мне нужно было легализироваться? Я никому не позволю использовать меня. Теперь эта тема для меня закрыта.

Лицо Сильваны стало непроницаемым.
– Если хочешь чего-то добиться, если очень хочешь, то нужно иметь силы отбросить обиду, боль и идти к своей цели. Не пошел этот вариант – ищи другой. Chi non risica non rosica. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Обосновавшись здесь, Вы даете шанс внучкам учиться и работать в европейской стране. Моя тетя вышла замуж в шестьдесят два года и счастлива, а Вы-то вон на сколько лет моложе! Извините, но я считала Вас более сильной личностью.

А Вы – подранок. Ваша рана не заживает потому, что Вы ее боитесь. Она руководит Вашей жизнью, – девушка разгорячилась, я ее такой никогда не видела. Она говорила автоматной очередью, расстреливая меня за предательство цели.
Если бы ее слова обо мне соответствовали действительности, меня бы это очень ударило по самолюбию. Но у меня нет никакой раны. Девочке не понять, что на протяжении жизни происходит переоценка приоритетов. В двадцать пять лет женщине хочется золотых украшений, но в сорок пять она лучше двухкамерный холодильник купит или на курорт съездит, или можно купить дубленку по необходимости.  В тридцать пять лет ей очень хочется иметь хорошую квартиру, она продумывает дизайн и даже в воображении шторки развешивает. Но вот в пятьдесят пять появляется возможность купить ее, когда-то желанную, однако теперь женщине достаточно просто уютного жилья, а деньги она с радостью отложит на учебу внукам. В пятьдесят лет я хотела жить в Европе, а сейчас мечтаю быть рядом с моими.

Поэтому я не оправдывалась перед Сильваной, а спросила с улыбкой:
– Я действительно тебе кажусь побитой и запуганной жизнью?
– Не жизнью, а идеей о замужестве. Вы вот сколько жили нелегально? А если я сейчас выйду замуж, то я не потеряю этих пяти лет. Я здесь получу второе высшее образование или подтвержу мой русский университетский диплом. Буду работать по специальности, а не мыть полы.
– А ты что, работаешь по уборке? Ты же говорила, что, готовясь ехать за границу, прошла несколько курсов по косметологии. И что в Неаполе делаешь маникюр, массаж, наращивание ногтей, татуаж и даже татуировки, – удивилась я.
– Все так, я начала набирать клиентов, но на это нужно время. Пока это только наши и болгарки. Половина моих работ – это уборка. Но я об этом никому не говорю.

О нашем первом откровенном разговоре я рассказала моей дочери, на что Маринка ответила:
– Мамуля, по тому, что я знаю от тебя об этой девушке, вы с ней очень похожи. Сколько раз ты мне ставила ее в пример, мне даже надоело! Я все поняла. Она – это ты тридцатилетняя: тот же интеллект, уровень культуры, творческое начало, та же целеустремленность… Вы даже шутите одинаково. Только ей повезло – она в Италию приехала гораздо более молодой, и не хочет потерять свой шанс. Сильвана, наверное, неосознанно чувствует, что вы в каком-то смысле – клоны, принадлежащие к разным, то есть к параллельным мирам. И не обижайся на нее – ее автоматная очередь была обращена вовнутрь самой себя.
Она расстреливала в себе нерешительность, даже страх. Поверь, этой девочке предстоит сегодня-завтра принять важное решение, но она колеблется.
– Марина, ну ты загнула! Ну и выдала! Фрейд – отец психоанализа. А ты его мать.
– Кого, Фрейда? – сострила Маринка.

* * *

Очные консультации с Сильваной как и раньше были нечастыми, но по телефону она задавала вопросы чуть ли не каждый день.
Как-то я заметила, что девушка несколько раз подъезжала к моему дому в машине известного мне молодого человека. И тут уж я не могла не вмешаться в ее прайвази и напрямик спросила, кто он ей.
– Это мой жених. Через месяц мы поженимся.
Я сразу выдала:
– Его зовут Гаетано, и он проживает по улице Бонито в доме номер одиннадцать.
Сильвана удивилась, что я его знаю. Я объяснила:
– Этот юноша снимает квартиру у моих знакомых. Они мечтают от него избавиться и даже подали заявление в суд. У него задолженность по квартплате за два года, не работает, соседи жалуются, что он приводит не только разных женщин, но и наркоманов. Не спорю, внешне он смазливый, и с ним приятно появляться на людях.

Но присмотрись, у него даже на лбу написано: ложись девка большая и маленькая. С такими людьми нельзя иметь ничего общего.
– Гаетано не работает, потому что не находит работу по специальности. О задолженности я знаю. Последние два месяца я платила в срок, а после свадьбы мы все погасим. А на счет наркоманов – это неправда.
– Ты что, его любишь? – не унималась я.
Она ответила косвенно:
– Это будет фиктивный брак. Отношения между нами дружеско-деловые. Получив вид на жительство, то есть через семь месяцев, я разведусь. А этот отрезок времени мы должны жить вместе – здесь пресекаются фиктивные браки. Все просчитано. И почему Вы так беспокоитесь? Я уже достаточно интегрирована в общество, чтобы решиться на такой шаг, – этим моя собеседница как бы поставила меня на место. – Будем заниматься?

Продолжать было совершенно бесполезно. Сильвана высечена из единого куска мрамора, как Венера Милосская. Она не умеет двоиться, гнуться. Может только разбиться от грубого обращения. Кстати, когда эту статую нашли в девятнадцатом веке, Венера не была калекой и держала в руке яблоко. Так вот, мраморный характер таких, как Сильвана, достоин уважения, но имеет и свои серьезные недостатки.
Мне оставалось только пробурчать:
– На ошибках мучаются. Народная мудрость. Мне тебя жаль.
Тогда я поняла, что этот mascalzone, негодяй, нашел себе кормушку и вытянет из девчонки все, что можно. После свадьбы начнется рэкет… Бедняжка!

Лето было нестерпимо жарким. Луиджи мне снял квартирку в горах. Я взяла отпуск и уехала. В течение месяца мы с Сильваной не виделись. По моим догадкам бракосочетание должно бы состояться в один из этих дней.
Что могло произойти?

* * *

Молчание в трубке продолжается минуту или две. Затем девушка тихо произносит:
– Я не знаю, что делать. Они меня изнасиловали.
Теперь уже молчу я. Это ступор. Сильвана добавляет:
– И еще они силой хотели ввести мне наркотик. Я сопротивлялась, и игла мне раскурочила вены. Что-то попало, но мало.
– Как ты себя чувствуешь физически? Есть побои? – спрашиваю я, стараясь оценить ситуацию.
– Да, но это терпимо.
– Эти твари, кто они?
– Гаетано со своим дружком. Вчера днем Гаетано требовал у меня три тысячи на погашение долга, но я сказала, что дам послезавтра, когда буду держать в руках свидетельство о браке. А вечером они пришли вдвоем, и он предложил мне уколоться для смелости, потому что собирается по неаполитанской традиции сделать пробу любви. Ну и тут все началось…

Голос Сильваны глухой, но без намека на слезы. Я знаю, она сейчас смотрит в одну точку широко открытыми глазами и думает: «Только бы они остались сухими. Только бы не заплакать». Нет, не из-за меня. Она знает, что если заплачет, то уже не остановится. Нельзя открывать шлюзы. Ни в коем случае. Ведь она гордится собой и не приемлет слабости в людях.

Я никак не вникну в ситуацию и прошу уточнить, ушли ли они.
– Нет, после всего они, наверное, добавили себе дозу и заснули.
Теперь для меня начинает проясняться картина. Я спрашиваю, не хочет ли она вызвать полицию. Как и следовало ожидать, последовал отрицательный ответ. Конечно, она живет здесь нелегально, ей грозят большие неприятности и высылка домой. Тогда я говорю очень решительно:
– Во-первых, держись спокойно. Ты сильная и все преодолеешь. Не думай о том, что случилось и сосредоточься на своих действиях. Во-вторых, найди коробку и сложи в нее все вещественные доказательства их преступления. Ни к чему не прикасайся руками, только в перчатках. В-третьих, бери коробку, свои вещи и выходи, но дверь не закрывай. Сегодня меня должен навестить Луиджи, я сейчас позвоню, чтобы он немедленно выезжал и заехал за тобой. Луиджи будет ждать у подъезда. Потом он поднимется в квартиру и посмотрит все, на случай, если когда-нибудь нужен будет свидетель. А пока действуй, у нас нет времени.

* * *

Сильвана быстро натягивает джинсы, майку, надевает одноразовые перчатки и в коробку из-под обуви бросает свой изорванный халат и нижнее белье, валяющиеся на полу, шприцы, использованные этими скотами бумажные салфетки, и еще что-то. Старается думать о другом, но мысли возвращаются к пережитому. Нужно включить вторую сигнальную систему, речь, и вслух руководить собой:
– Так, коробку собрала, теперь посмотрю, спят ли эти козлы.
Ее взгляд затравлен и полон отчаяния, глаза опухшие и покрасневшие, слева к щеке стекает красно-фиолетовый синяк. Кожа на шее покрыта пятнами и блестит от пота, а по ложбинке на спине пот стекает ручейком, увлажняя майку. Видя растянувшиеся прямо на кафельном полу тела и ненавистные физиономии, улыбающиеся во сне, она не может себя сдержать, чтобы не влепить по роже одному, потом другому.
Спят и продолжают улыбаться
– Не смотреть и не думать о них. Вот я собираю вещи. Надо не забыть книги. Вот словарь, вот…
В этот момент книга Анны Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал падает из рук на пол. Взгляд Сильваны опускается на открытую страницу и короткий заголовок новеллы Кетгут ослепляет ее как яркая вспышка.
– О Боже, что это – знамение, осенение или команда сверху?

Внезапно девушка чувствует головокружение, глаза наполняются и переполняются слезами, которых она не замечает, хотя инстинктивно вытирает их ладонями, продолжая говорить с собой – Но ведь у меня нет кетгута, и я не умею этого делать! Я умею работать с компьютером, могу убирать, наращивать ногти, делать маникюр… О! Это уже кое-что. Маникюр — медикам, педикюр — педикам! И каждой твари — по харе! Сейчас я вас обслужу! 

Девушка бросает на пол чистое полотенце, достает из рабочего чемоданчика машинку, принадлежности и кладет сверху, надевает стерильные перчатки. Острая боль в промежности не дает ей возможности сесть на корточки, и она становится на колени над своим бывшим женихом, аккуратно протирает ему кожу на лбу спиртом. Глаза ее уже не слезятся, а взгляд становится спокойным и сосредоточенным. Обслуживание заняло полчаса. Столько же ушло на второго.

Быстро сложив инструменты, она последний раз осматривает комнату и черным фломастером крупно пишет на белой стене у двери: Кто к нам с мечом придет, тот в орало и получит.

* * *

У подъезда Луиджи, берет чемодан и пакет Сильваны и ставит их в багажник. Берет фотоаппарат и на минуту поднимается в квартиру. Отъезжая, подает девочке термос с кофе. Все без единого слова. Молодец, он умеет и красиво говорить, и, где нужно, молчать.
– Ну, что, едете? – обращаюсь я к нему по телефону. Получив утвердительный ответ, прошу дать трубку Сильване.

Понимаю, что ей не до разговоров, поэтому говорю кратко:
– Может быть, сразу поедем в больницу?
Я не слышу, а скорее представляю ее нет и продолжаю:
– Я звонила моему адвокату. Он сотрудничает с Комитетом по защите женщин, пострадавших от насилия Associazione Differenza Donna, обещал помочь. Эти скоты должны быть наказаны.

Сильвана вмиг обрела голос и ответила без задержки:
– Они уже наказаны.
– Что, что ты наделала? – в отчаянии и тревоге я просто кричу в трубку.
– Не беспокойтесь, я им просто сделала бесплатную татуировочку.. Очень аккуратную. Ничего, лейкопластырем заклеят или в бандане походят, пока чубы отрастут. Пусть выбирают: лифтинг сделать или за решеткой сидеть.

P.S. ЭТО МОЙ ВТОРОЙ В ЖИЗНИ РАССКАЗ, И МНЕ ОЧЕНЬ ВАЖНО ЗНАТЬ, ПОНРАВИЛСЯ ЛИ ОН ЛЮДЯМ. ОЧЕНЬ ПРОШУ ЧИТАТЕЛЕЙ НАПИСАТЬ ХОТЬ НЕСКОЛЬКО СЛОВ В ОТЗЫВЕ. СПАСИБО.
———————————————————————-

Права на произведение принадлежит  автору


Подробное обсуждение содержания с автором на нашем форуме