Галина соседка  Зоя мне понравилась. Это была энергичная,красивая,молодая девушка. Она имела обширный круг знакомых,с которыми перезванивалась все свободное время. Хотя  времени у Зои было немного.Она убиралась в нескольких квартирах,прибегая домой перекусить и возвращалась домой поздно вечером. Иногда Зоя ломала голову-где бы выкроить время еще на одну «халтуру»,где обещали хорошо заплатить. На Украине у нее остался маленький сын.

А Галю я почти не видела. Зоя говорила мне, что дети Чиро, с которым Галя познакомилась, не хотят ее признавать. Ведь их мать жива. Тогда Чиро снял домик, чтобы жить вместе с Галей и даже его обставил. Но ей все равно приходилось работать, поэтому квартиру на Гарибальди Галя не бросала. Домик находился далеко от города.

Первый день вольной жизни мне очень понравился. Я  наконец самостоятельно отправилась за продуктами.Раньше обо всем думала синьора Нунция. Мои вкусы ее не интересовали и кухня была строго неаполитанской.

Неаполитанская кухня мне нравится,поэтому особых проблем не возникало. Наоборот-я чувствовала себя гораздо лучше,чем по приезде.38 размер одежды тоже пришелся «к лицу». Но на рынке я купила капусту,которую не ела семь месяцев.А еще -красивые туфли на высоком каблуке. И вернулась домой счастливой.

Франко не знал,что я ушла с работы. Он панически боялся Нунции.

Слово «панически»идеально подходило к милому другу.Он панически боялся инфекции,расходов и неприятностей. Но постоянно находил последние. Он забывал повсюду свои вещи,летом подхватил на пляже грибок и терзался муками ревности,когда я гуляла одна в воскресенье.

Теперь его ждал новый удар-я буду гулять одна не только в воскресенье. О чем ему поведала синьора Нунция,когда он набирал ее номер,уже не заботясь о том,кто поднимет трубку. Говорили они долго.О чем- Франко так и не признался. Зато при встрече прочел мне лекцию о людской неблагодарности.

Нас приютили,кормят,дают деньги,а нам все мало. А о чем может говорить человек,у которого дома работает такая-же прислуга?

На следующее утро в нашей тесной квартирке появился новый персонаж.Еще одна «уралочка»,которую Ванда распределила на работу в бар за 250 долларов. Надя. Казалось,что она не успела проснуться и досыпала на ходу.Красотой и шармом,как Галя, она не блистала,но и уродкой не была.

Скоро стало ясно,что у Нади есть одно достоинство-упорство.

Из бара она ушла через месяц и присоединилась к Гале и отряду безработных на Гарибальди. Там Наде предложили работу в доме карабинера в отставке.Он жил в пригороде Неаполя. И там ее приняли.

Карабинер был итальянским мужчиной в расцвете сил, но упал откуда-то и сломал ногу.

Поэтому в доме появилась помощница Валя,в которую одинокий пенсионер влюбился. Валя его чувств не разделила и уехала на север Италии,где зарплаты были выше. Надя заняла ее место.

Теперь история любви повторилась с точностью «наоборот»: Надя влюбилась в хозяина,а тот хотел от нее избавиться. Ее не пугал военный режим в доме,где день был расписан по минутам:10 минут на помывку,20-на завтрак,работы в саду, церковь. Если например задержаться в душе, то в дверь настойчиво стучали… Никаких посторонних предметов на тумбочке! Зарплата была символической, но Надя не роптала.

Тогда карабинер откровенно попросил ее подыскать другую женщину.

Так она оказалась в нашей комнатке. Но искать Надя никого не собиралась. Она твердо решила остаться у карабинера насовсем.

Сейчас она бегала по узкому пространству комнатки,и,набегавшись, попросила у меня телефон. Жалко мне было телефона,но и Надю тоже жалко. Она заплакала в трубку и попросилась назад.Карабинер повздыхал и сдался. И она уехала.

Франко не мог допустить избытка моей свободы и пригласил в Помпеи на целый день. Какой счастливой я чувствовала себя в электричке! Настоящая беззаботная туристка!

Мы бродили среди руин и это были самые замечательные руины на свете! Конец февраля походил на наш май.Тут и там зацветали полевые цветы. Их контраст с мертвым городом был разительным. Дышалось легко.

Мы уже возвращались к станции,когда зазвонил телефон: -Есть работа на бабушку-сказала Зоя-Не хочешь пойти? Этот вопрос вернул меня с облаков на землю. Я просто рухнула оттуда. Заплакала.Так страшно мне было снова запираться в тюрьму. -Может в Россию вернуться?

-Возвращайся-сказал Франко-Я буду вспоминать о днях,проведенных вместе, и думать о том,что где-то далеко-далеко,среди снегов,живет моя любимая женщина.

Я даже плакать перестала!Господи,ну надо-же испортить замечательный день! Снова меня заставила улыбаться его забота о моем здоровье. -Что-то ты стала бледненькая,сокровище.Тебе нужны витамины.

И милый друг купил мне фрукты и овощи..

А вот мы в те времена ни о чем праздничном не говорили.Как и о красотах Италии. Все экономили и складывали доллары в «чулки» с одной мечтой-скорее уехать домой.

К середине февраля мне удалось наконец отложить тысячу долларов. Но не зря говорят, что аппетит приходит во время еды.

-Ну еще один месяц поработаю, раз уж приехала.- сказала я себе.

Все стало уже привычным. И моя комнатка, и монотонная работа, и беседы с Любой с балкона, и даже Франко по выходным.

Вот только субботы я не любила. Синьора не уходила в этот день на работу и гоняла меня по дому без жалости.

И вот в один из таких трудных дней я попросила Бога дать мне терпения и спустилась, как обычно, в семь утра вниз. Предстояло совершенно идиотское, на мой взгляд, занятие:выбивание ковров на кухне.

Как мне объяснила хозяйка- выбивать ковры во дворе нельзя. Пылесос я здесь никогда не видела. Но чтобы я не думала-это было моим личным мнением, которое никто не спрашивал.

И я выбила уже пару ковров, когда дверь неожиданно распахнулась и в нее вихрем влетела синьора Нунция. Она достала из шкафа заляпанную их жирными пальцами солонку.Визг поднялся невероятный!

А тема была все та-же: меня выгонят без зарплаты,поскольку я ничего не делаю. Видит бог-я не хотела этого говорить! Но сказала:- Я от вас ухожу.

Визг прекратился на секунду и возобновился на более высокой ноте. Хозяйка грозилась,что не выпустит меня,вызовет карабинеров(?)и не даст ни копейки.

А мне вдруг стало все равно.Я  раскатала на место ковры и стала подниматься  в свою комнатку.

У синьоры Нунции началась истерика.Она хватала меня за руки,не давая уйти, и продолжала угрожать.

Но потом вдруг затихла.Она поняла,что назад дороги нет. Уже спокойно попросила отработать этот день.

Я согласилась. Решение уйти пришло так неожиданно,что тряпки и ведро воспринимались сейчас,как спасательный круг перед броском в море.

Все ушли,не сказав мне ни слова. Пройдя в последний раз по привычному маршруту: салон,кухня и весь второй этаж, я принялась собирать сумки.

Вещей заметно прибавилось.Становлюсь богатой невестой.

Хозяйка вернулась,когда уже стемнело: -Тебе есть куда идти? -Да-ответила я. И это было правдой.

Накануне я снова встретилась с «уралочкой» Галей. Она работала по часам и снимала квартиру с одной девушкой. Они искали третью «жиличку»,чтобы сократить расходы.А мне уже хотелось чего-то нового. Было любопытно,как это-жить «на свободе».

Да и Франко сыграл свою роль.При всех своих недостатках, он был отзывчивым и добрым. Поэтому я созвонилась с Галей и договорилась о встрече.

К тому времени я обзавелась сотовым телефоном,под стенания Франко,что я-транжирка(сам он таковым не был).

Встречу назначили на Гарибальди.Квартиру девушки снимали неподалеку.

И снова скучный серый дом.Узкая лестница на второй этаж.

Под словом квартира подразумевалась крошечная квадратная комната,где вдоль одной стены размещалась раковина и стол,за ширмой был туалет и душ,а оставшееся пространство занимали две кровати.

-А где спать третьей?  Оказывается-была раскладушка.Если ее поставить,то свободного простанства не оставалось совсем. Мое желание свободы угасло.  Но на время сойдет и это.

Между тем круг знакомых  увеличивался.

Однажды меня пригласили на день рождения в район Посиллипо. Это самое красивое место в Неаполе. Оттуда открывается чудная панорама города и залива.

Знакомая моей знакомой справляла 50 летие. Народу было много. Человек двадцать. Закуски и выпивки именинница принесла несколько коробок.

Мы расположились прямо в парке.Через дорогу был крутой обрыв.

Очень скоро женщины отошли душой, запели и подобрели.

Пить я не люблю и не умею. А тут -расслабилась в приятном обществе,развеселилась и бодро мешала вино с водкой.

Потом я смутно помнила,что целовала именниницу,и уже совсем смутно- звездное небо,какие-то кусты,незнакомую машину.

А еще- изумленные глаза хозяйки. Очнулась я рано утром в своей кровати.Рядом лежала грязная одежда,которую оставалось только выбросить.

Что произошло накануне я не помнила. Постанывая, я пошла на кухню мыть вчерашнюю посуду.

Хозяйка ничего не сказала,как и дети.Стыдно-то как!

В ноябре мы снова встретились с Галей уралочкой. Я ждала на вокзале Франко, а она снова искала работу. Теперь Галю было не узнать. Передо мной стояла уверенная в себе стильная женщина. Галя снимала квартиру и искала работу по часам. Она рассказала, что сентябре, после нашей встречи, к ней подошла итальянка и спросила- Не хочет ли она познакомиться с небедным мужчиной. Его жена больна,поэтому мужчина ищет серьезную женщину для серьезных отношений.

Галя намучилась к тому времени так, что согласилась на предложение. И….влюбилась. У нее теперь все хорошо.

Сама себе не веря, я дожила до конца декабря. Деньги, несмотря на ЖЕСТОКУЮ экономию, утекали сквозь пальцы. Нужная сумма никак не набиралась.

Но и жизнь моя стала более разнообразной.

Франко, пользуясь своим служебным положением, водил меня в музеи. На контроле он доставал из кармана пропуск, важно кивал в мою сторону: -Это коллега по работе. Хватал меня за руку и тащил вперед. Реагировать никто не успевал.

Синьора Нунция скандалы устраивала все реже. И это радовало. Потому что не так мне страшна была тяжелая работа,сколько унижения.

Близилось Рождество.Город засверкал иллюминацией. Повсюду появились невиданные мной цветы»рождественские звезды».А еще я впервые увидела итальянские «презепе»(вертепы-по нашему). Некоторые из них были настоящими произведениями искусства и стоили соответственно.

По моему,особое отношение неаполитанцев к  женщине,к детям,берет начало с религии.

Их религия более  сентиментальна,чем наша. С  детства они с умилением смотрят на образ Мадонны,который встретишь повсюду.В старом городе ее бюсты установлены в каждом квартале.

А на Рождество происходит чудо:рождается младенец Христос.И к этому чуду готовятся и его ждут.В сознании неаполитанцев рождение младенца так и остается чудом.

Иногда кажется,что в их роддомах между матерью и ребенком забывают перерезать пуповину. Недавно крупного мафиози взяли в доме его матери.Карабинеры знали,что он не может не придти к ней на день рождения.

Особое отношение неаполитанцев к религии удивляло приезжих еще с момента зарождения Христианства,но — это другая история.

Для меня праздник прошел скучно.Хозяева разошлись и я осталась одна в своей каморке.

То же самое повторилось на Новый Год. Спать в Новогоднюю ночь я легла,как обычно в десятом часу,но с одиннадцати поднялся страшный грохот от петард и фейверков,который продолжался больше трех часов. Окна в каморке не было и мне оставалось только догадываться,что творится снаружи.

Если раньше я не обращала внимания на отсутствие в городе пьяных,то в праздник это бросалось в глаза. Первого января толпы веселых людей гуляли по центральным улицам и все трезвые!

А еще я  заметила,что гормон потребности счастья у неаполитанцев в крови. Это выражено в желании до глубокой старости говорить кому-то»аморе»,превращать обеды и ужины в мини-праздники. Синьора,например,каждый вечер требовала льняные скатерти и салфетки на стол. Вино на столе в ее доме было всегда.Но пьяными хозяев я не видела.

А вот состояние Луки стремительно ухудшалось.Наркомания-страшная болезнь.Он уже не ходил в университет. И все чаще устраивал сцены домашним. Парень уже стал воровать деньги.Был ли он тираном от рождения, или это стало следствием болезни-я не знаю. Но Лука был настоящим семейным кошмаром. Например,он запрещал матери встречаться с ее приятелем. -Разве я не имею право на счастье?- растерянно спрашивала мать. -NO!! NO!!NO!!-визжал сынок, брызгая слюной, и топая при этом ногами. Доставалось и сестре. Но та всегда терпела все унижения молча. Что творилось в душе девушки, понять было невозможно.