Прочитала в Интернете информацию
об успехах в борьбе с ВИЧ:
Канадские ученые пришли к выводу, что комбинированная антиретровирусная терапия увеличивает ожидаемую продолжительность жизни ВИЧ-инфицированных африканцев почти до нормальных значений, сообщает Medical Xpress. По словам исследователя Эдварда Миллза (Edward Mills), полученные результаты позволяют утверждать, что при лечении ВИЧ-инфекция перестала быть смертным приговором, и носители вируса могут «строить планы и готовиться к длинной и полноценной жизни». Но пока факты говорят сами за себя: На Украине доступ к антиретровирусной терапии остаётся довольно слабым – 25 % взрослых, нуждающихся в таком лечении, это ниже среднего глобального охвата в странах с низким и средним уровнем доходов (42 %). Причина одна – такие лекарственные средства стоят очень дорого.
Каждый год в мире около 70 000 детей становятся сиротами из-за потери родителей, умерших от данной патологии. В 2010 году сиротами СПИДа было уже примерно 20 миллионов.
Нам кажется, что проблема ВИЧ нас не касается. Гром не загремит – мужик не перекрестится.
Рассказ «ТЕСТ» – реальная история об этом.
———————————————
ТЕСТ
Я свяжу тебе жизнь из веселой меланжевой пряжи.
Я свяжу тебе жизнь, не солгу ни единой петли.
Я свяжу тебе жизнь, где узором по полю – молитвы,
Пожелания счастья в лучах настоящей любви.
Я свяжу тебе жизнь из теплых мохеровых ниток,
Я свяжу тебе жизнь и потом от души подарю.
Где я нитки беру? Никому никогда не признаюсь.
Чтоб связать тебе жизнь, Я тайком распускаю
свою…
(Валентина Беляева)
Завтра Наташа возвращается в Италию. Самолет вылетает рано, все мелкие дела на Украине нужно доделать сегодня, поэтому в восемь утра она уже стоит под кабинетом, чтобы забрать результаты своих анализов. Медсестра выносит списки и объясняет, что если рядом с фамилией написано готов, нужно с паспортом подойти к ней и получить результат, расписавшись в журнале.
Если же написано сдать повторно, то необходимо подняться на второй этаж в манипуляционный кабинет. Наташа берет список, находит свою фамилию и чувствует, как электрический разряд пронизывает ее от затылка до копчика. Это выброс адреналина, стресс. Сдать повторно. Значит, что-то нашли. Но что? Ошеломленная, потерявшая всякую способность понимать что-либо, Натали чувствует себя окаменевшей.
– Девушка, Вам плохо? – голос, доносящийся как будто из подвала, приводит ее в чувство.
Побледневшее лицо покрывается капельками пота. Во рту пересыхает. Дрожащим голосом она отвечает, сама не зная кому:
– Все в порядке, – и отходит, пытаясь сообразить, где лестница.
Медсестра из манипуляционного кабинета, молоденькая, симпатичная и веселая, вручает Наташе целый пакет результатов и добавляет:
– Все в норме. А вот анализ на ВИЧ придется сдать повторно.
– Почему? – еле слышно спрашивает девушка.
– Этого я не знаю. Мы же не лаборатория. Может, что-то случилось в процессе исследования: препарат закончился, свет отключили, когда материал отрабатывался, или уронили на пол пробирку… Мы же не у вас в Италии, – отвечает она. – Будем сдавать повторно?
– Когда будет готов ответ? Если сегодня же, я заплачу за срочность.
Узнав, что самое быстрое – через пять дней, Наташа уходит. Она присаживается на кушетку напротив запасной лестницы, где поменьше людей, и старается успокоиться. Все запланированные дела – в сторону! Нужно бы с кем-то посоветоваться. Своих у нее нет, но в этом случае с чужими легче.
Она решает позвонить мне. После обычного приветствия говорит уже спокойным голосом:
– Вы помните, я Вам звонила по поводу моей подруги, которую беспокоят кишечные расстройства? По Вашему совету она обратилась в диагностический центр к гастроэнтерологу, сдала все анализы. Получила все хорошие ответы. Только анализ на СПИД нужно пересдать. Что бы это могло значить?
– А подружка нас не слышит? – спрашиваю я, понижая голос. Получив отрицательный ответ, продолжаю: – Здесь может быть две причины – или не сработала лаборатория, что бывает часто, или нашли антитела, но это всегда нужно перепроверить.
– Значит, возможно, она больна СПИДом?
– Голубушка, но ты же знаешь, что каждый из нас, возможно, им болен. К тому же, человек может быть не больным, а ВИЧ- инфицированным, а современная Но все это – худшие варианты, будем надеяться на лучшее. Пусть пересдаст и не терзает себя черными мыслями. Скажи ей, что тревога – это форма молитвы, которая притягивает не то, что мы хотим, а то, чего боимся. Пусть предоставит свои заботы ангелу-хранителю.
Наташа думает – говорить или нет. Потом решается:
– Я сказала неправду. Нет никакой подружки, это все происходит со мной.
Теперь паузу делаю я.
– Ну, значит, ты пересдай. Ах, ты завтра вылетаешь! Сразу по прилету сдашь в Неаполе. Здесь все сделают гораздо лучше. Знаешь, на Украине из-за кризиса в некоторых лабораториях экономят на дорогих импортных реактивах. Поэтому тесты на СПИД делают так: берут кровь у пятерых человек, потом всю ее сливают в одну пробирку и проводят общий анализ. Если у кого-то одного есть антитела, ВИЧ-положительный результат объявляют всем. Тебе сейчас нужно сдать повторно. Если ты решишь, что Сальватору это знать не обязательно, после обеда могу я поехать с тобой в медицинский центр. И не накручивай себя зря. Я уверена, с тобой все в порядке. Чтобы не расшатать себе нервы и сердце, выпей двадцать капель корвалола, а перед сном – тридцать. Наши медики не понимают, насколько травмируют людей. В большинстве случаев стресс оставляет последствия на всю жизнь, а сама его причина через время оказывается совсем ничтожной.
Я даю девушке еще несколько советов, и мы прощаемся до завтра.
———————————————
* * *
Пока занимаюсь домашними делами, вспоминаю Наташу. Здесь, в Неаполе, она узнала меня на выходе из метро и окликнула:
– Ой, здравствуйте, это Вы? – в тот момент мое имя и отчество не пришли ей в голову. – А меня помните? Вы у нас в вечерней школе санитарию преподавали. Вы не изменились.
– Наташа, как я рада тебя видеть! А ты очень изменилась, такая гламурная девушка! Complimenti! Давно в Италии? – она меня сразила своим шикарным видом. Из гадкого утенка, девочки из неблагополучной семьи, превратилась в прекрасного лебедя. Но стоять рядом с ней было просто унижением. Мне стало стыдно за мой внешний вид. Я, вообще-то, покупаю одежду неплохих марок, хотя только во время скидок, которые бывают здесь два раза в год. Но моя блузочка от Coconuda за тридцать евро и джинсы от Ferroni за сто семьдесят не были достойны даже снисходительной улыбки ее марок.
На ней было все просто, но била по глазам не только фирма, не только тонкий вкус, но и умение преподнести все это. Профессиональный макияж по принципу на лице – или глаза, или губы (на ее лице тогда были только губы самого модного тогда морковного цвета), свежайший маникюр, педикюр, аромат Giador – это была изысканная юная леди.
Не синьорина, а именно леди, из тех, кто не ездит в трамваях и метро.
Действительно, Наташа только посадила на поезд свою подругу, а на площади стояла ее припаркованная машина. Мы не спешили и зашли в уютненький бар чуть в стороне от площади. Наташа рассказала, что, обучаясь в вечерней школе, она родила девочку. Воспитывала ее одна на смехотворное пособие матери-одиночки. Родители не только не помогали, а наоборот, пропивали все, что попадалось под руку. 2001 – 2003 годы были самыми ужасными в ее жизни, о них она даже вспоминать не хотела.
– А на кого ты ребенка оставила, когда поехала за границу? – задала я волнующий меня вопрос.
– Оформила попечительство на совершенно чужую женщину, нашла агентство, которое в долг вывозило в Италию, и уехала. Устроилась бебиситером в семью с тремя детками. Я так благодарна этим людям, через год они мне разрешили привезти Светочку к ним в дом, где она стала четвертым ребенком, а я – второй мамой для всех, – девушка рассказывала так легко и спокойно, как будто это была самая обычная история.
– Сколько лет ей сейчас?
– Десять. Она очень способная, учится в престижной школе-пансионе для девочек. Эта школа была создана еще Наполеоном Бонапартом в 1808 году и расположена в центре Милана. Светочка там одна из лучших учениц.
– В маму пошла, – заметила я.
– Да уж, яйцо от курицы недалеко падает, – девушка печально улыбается. – Только вот моя учеба закончилась вечерней школой, а моей дочери я дам самое лучшее образование. Я живу для нее.
– Натали, а о своем образовании ты не думаешь? Тебе ведь всего двадцать семь, и ты тоже очень способная.
– На сегодняшний день это не обсуждается. Я должна собрать деньги на обучение Светланы, подумать о нашем жилье, а потом посмотрим! – Наташа меняет тему: – Да я и не такая уж способная, даже по-итальянски говорю плоховато, дочь меня все время поправляет. А где Вы сейчас работаете?
– Официально я секретарь врача при каритасе, за шесть часов работы в неделю он мне платит столько, что хватает на контрибуты. А по основному заработку я обычная сиделка, баданте, когда-нибудь я тебе расскажу о моем Анжело.
Моя собеседница снова резко переключилась:
– А Ваши уроки санитарии мне нравились, было так прикольно делать перевязки, изображать потерю сознания, оказывать помощь при сердечном приступе… И еще помню блиц-ринги по одному слову вопрос – ответ, типа: перелом – шина, обморок – нашатырный спирт… – в этот момент несравненная леди Натали стала девчонкой из десятого Б, по-моему, она даже умышленно заговорила на своем жаргоне тех лет. Мне были приятны ее воспоминания, хотя я чувствовала угрызения совести от того, что не была хорошей учительницей, слишком занятая на основной работе в исполкоме, зачастую просила кого-то из учителей меня заменить… Но, интересно, хоть что-то пригодилось ли моим ученикам в жизни?
– Да, конечно, – говорит моя бывшая ученица, – я как обожгу руку – не размышляя, подставляю ее под кран с холодной водой. Ожог – вода, это уже в подкорке, помогает здорово, я и дочку так научила. А если кто-то потерял сознание, то пока найдут нашатырный спирт, обильно брызгаю лицо водой (своим так прямо изо рта), сразу приходят в себя.
Мы еще долго вспоминали нашу прошлую жизнь, а о нынешней она почти не говорила. Я все-таки поняла, что она живет с очень богатым итальянцем, который ее обеспечивает, и этот сожитель у нее не первый. И не второй. Ну что ж, девушка в активном поиске, все нормально.
Больше я с моей ученицей не встречалась, хотя мы частенько перезванивались. Я стала доверенным консультантом онлайн для нее, ее дочери и подруг. То, что я не знала, спрашивала у моего врача. И сейчас я с тревогой отгоняю от себя мысли об ее анализах. Хорошо, что я в отпуске, могу уделить девочке столько времени, сколько нужно.
***
Утро. Резко вставать не хочу. Пробуждение – это всегда стресс для организма, мне лучше переходить к дневной активности постепенно. Завтракаю, и, чтобы не терять времени и подготовиться к приезду Наташи, ищу в Интернете, где лучше сдать тесты. Вот, нашла — Istituto Superiore di Sanità, по телефону 800861061, мне дают перечень больниц и лабораторий в Неаполе, где делают бесплатный анализ.
Везти девочку в заведение, специализированное по СПИДу, мне не хочется, выбираю Centro Nucleare, это самая нормальная хорошая лаборатория, снова звоню по телефону, уточняю режим работы, сроки получения ответов, прошу главного врача избавить нас от вопросов в регистратуре и принять в кабинете.
Появляется Натали со следами бессонной ночи на лице. По дороге, видя ее дрожащие руки на руле, я говорю:
– Ты абсолютно не должна так убивать себя из-за того, чего нет. Выйди из стресса и помни, что ты ведешь машину.
Ответа нет. Мне даже страшно ехать с ней, но я продолжаю разговаривать, как бы сама с собой:
– Мысль материальна. То, где мы находимся сейчас – это результат наших вчерашних мыслей, а то где мы будем завтра – это результат сегодняшних мыслей. Не будем накликать на себя зло, отгоним его уверенностью в хорошем исходе. У нас если бабушка начинает пророчить что-то плохое, Маринка говорит: «Бабуля, прикуси язык!»
Наташа мельком смотрит на меня и сосредотачивается на дороге.
Как во всех достойных итальянских больницах нас встречает очень вежливый и внимательный персонал, нас сразу провожают в кабинет. Главный врач лаборатории, отвечая на мои вопросы, объясняет, что при попадании в организм человека ВИЧ в крови образуются антитела, наличие их и фиксирует тест ELISA (у нас он называется ИФА, я это помню). Но на образование того количества антител, которое может определить ELISA, нужно время, это приблизительно три месяца после возможного заражения. Раньше этот тест делать бесполезно.
Я и это прекрасно знаю, более того, у некоторых людей этот период (по-итальянски il periodo finestra) достигает шести месяцев, поэтому спрашиваю:
– А Вы делаете также тест NAT?
– Да, – говорит доктор, удивленный моей компетентностью. – Этот тест определяет генетический материал самого вируса, поэтому считается, что он достаточно достоверен уже через несколько недель после возможного заражения. Хотя данных об этом от Министерства здравоохранения пока нет.
– А бывают ошибочные результаты тестов? – подает голос моя бывшая ученица.
– Несмотря на высокую чувствительность и надежность тестов были зафиксированы случаи ложноположительных и ложноотрицательных результатов как ELISA, так и NAT. Это десятые доли процента от всех исследований.
– Пожалуйста, сделайте девушке оба анализа сейчас, а через пару месяцев повторите тест полимеразной цепной реакции, то есть, NAT. Сколько это будет стоить – неважно. Мы заплатим также за срочность получения ответа.
Врач соглашается, хотя замечает, что это пустая трата денег, так никто не делает. Обещает подготовить результат к завтрашнему вечеру.
***
Выйдя из лаборатории, мы садимся в машину и я говорю:
– Давай поедем в Помпей в какое-нибудь уютное место и выпьем сосудорасширяющего, и тебе, и мне это не помешает.
В моем любимом баре Empire в это время тихо, народ собирается после десяти вечера. Мы располагаемся в зале с интимной обстановкой, все здесь мягкое – свет, музыка, диваны… Заказываем коньяк и шоколад, то, в чем лично я себе отказываю уже лет шесть.
Но какое это удовольствие – нарушать всякие запреты и просто наслаждаться букетом аромата хорошего коньяка и обалденной горечью черного шоколада! Дома, конечно, выпью дополнительные таблетки от желудка и от сердца, и будет все в порядке. Моя бывшая ученица тоже расслабилась и начала говорить:
– Вы знаете, что у моей дочери кроме меня нет никого в этом мире. Со мной это не должно случиться.
– И не случится. Думай о хорошем, строй планы. Сегодня вечером с Сальватором сходите куда-нибудь. Он ведь тебя любит.
– Как дорогую и презентабельную вещь – да. Затрудняюсь сказать, что он больше любит – меня или свою Феррари, ему приятно, что на нас оглядываются, что ему завидуют. Тогда он забывает свой комплекс малоростного мужчины. Да и для меня он – скорее кошелек и развлекательная программа. Я себе не позволяю влюбляться.
Я задумываюсь, но не спрашиваю, нужно ли ее другу провериться. Наташа, как бы читая мои мысли, продолжает:
– Я живу с Сальватором, он меня с дочерью обеспечивает полностью, но случись что – я бы не имела ни цента за душой, он мне дает только сотню на мелкие расходы. А я должна подумать о жилье, о дальнейшем образовании Светланы. Вы, наверное, меня осудите, но я втайне всегда имела и другого мужчину, как правило, женатого, богатого и счастливого. А если бы мне попался на место Сальватора кто-то более щедрый, я бы не раздумывала.
В мою немного захмелевшую голову приходит мотив известной песни со словами: nessuno mi può giudicare, nemmeno tu…– никто не имеет права меня осуждать, даже ты. Я уже проехала тот период моего пути, когда могла осуждать. В мире не существует однозначного добра и зла, все зависит от позиции, с которой смотришь. И если кто-то считает себя правым, то он совсем не прав. Я карандашом для век пишу на бумажной салфетке: «Успех приходит к тем, кто мыслит категориями успеха. Поражение сопутствует тем, кто позволяет себе мыслить категориями поражения. Наполеон Хилл», и при прощании вручаю ее Наташе.
***
Проходит вечер, ночь, еще один день. Вот я стою возле лаборатории, откуда выходит Натали и говорит:
– Спасибо за все, оба результата отрицательные.
– За что меня благодарить? Я только за компанию съездила с тобой в лабораторию и выпила коньяк за твой счет. А ты что, сказала Сальватору? – в ответ спрашиваю я.
– Об этом – ничего. Но я от него ухожу. Пусть он разберется в своих приоритетах, но, главное, я должна протестировать свою жизнь. До сих пор я убегала ОТ нищеты, а теперь хочу понять, КУДА иду, сформулировать позитивную цель. После окончания учебного года заберу к себе Светочку. Пока поживу у подруги, которая работает штатной техничкой в больнице Кардарелли и с первого числа уходит в декретный отпуск, она сегодня договорилась с руководством, что я буду ее заменять. Конечно, на тех, кто работает по замене, не распространяются все социальные гарантии, но идет стаж, и зарплата выходит больше тысячи. На вечер поищу еще подработку, например, в прачечной по глажке. К работе и спартанским условиям жизни мне не привыкать. Уф, с моей души свалился большой камень. И только сейчас я обращаю внимание на внешний вид моей бывшей ученицы. Передо мной стоит не леди, а наша девушка-иммигрантка, спешащая на работу, в простенькой кофточке, джинсиках, с волосами, стянутыми на затылке. Сегодня на ее лице есть только глаза, огромные, без макияжа. Но главное изменение в ее образе – это взгляд человека, который, может быть, еще не знает, чего хочет, но уверен, что поступает правильно.
права Автора
0
Самая низкая в мире доля детей в Германии — 15%, а самая высокая — в Кении (51%). 
Автор: 
Средиземноморский климат Юга Италии
