Фестиваль народной песни Пьедигротта в Неаполе

Итальянцы всегда славились своей любовью к песенному искусству. Пожалуй, ни в одной стране мира не проходит такого количества масштабных вокальных фестивалей — это и Венецианский международный фестиваль современной музыки, и «Флорентийский музыкальный май».

У любителей эстрадной музыки большой популярностью пользуется конкурс в Сан-Ремо. Но особое значение музыка имеет для неаполитанцев — организаторов и неизменных участников фестиваля народной песни в Пьедигротта.
Фестиваль народной музыки

Неаполь неслучайно считают музыкальной столицей Италии. «Я неаполитанец; Без песни мне жизнь не мила», — так поется в одной из песен Либеро Бовио, и с этим трудно не согласиться.

Вместе с песнями венецианских гондольеров лирическая неаполитанская песня входит в золотую сокровищницу мировой музыки. Ежегодно в ночь с 7 на 8 сентября в пригороде Неаполя Пьедигротта, давшему название фестивалю, проходит праздник-конкурс на лучшую лирическую песню.
Слово «Пьедигротта» означает «у подножия грота», так в древние времена называлась местность неподалеку от большой пещеры, где, по свидетельству Петрония Арбитре, проходили шумные языческие праздники.

В 1200 году это место было освящено и, дабы изгнать из пещеры языческий дух, была построена церковь Санта Мария ди Пьедигротта. Постепенно религиозная составляющая праздника в честь Мадонны утрачивала свое значение, и пышные торжества превратились в настоящие народные гуляния, сопровождающиеся исполнением народных песен.


Неаполь — музыкальная столица Италии

Праздник привлекает множество туристов, любителей музыки и желающих выступить. Но подавляющее число участников — это жители Неаполя, ибо никто не исполнит напевную лирическую песню лучше неаполитанца. Праздник открывается парадом колесниц, представляющих почти каждый квартал города. На колеснице едет исполнитель и «группа поддержки» в красочных костюмах персонажей народных сказок.

Процессия проходит через площадь Плебисцита, где участники исполняют перед жюри свои песни. Все действо транслируется по радио, так что мелодии, покорившие зрителей, быстро приобретают популярность, и уже на следующий день их можно услышать на улицах города. Случается, что победителя не удается выбрать сразу, и тогда разгорается нешуточная борьба между кварталами. Но побеждает всегда любовь к прекрасному — если обе песни достойны, то они разделяют пьедестал почета.



Церковь Санта Мария ди Пьедигротта


Я очень тебя люблю

Первой песней, покорившей Неаполь, стало произведение поэта-любителя Рафаэля Сакко. Оптик по профессии и поэт по призванию, он написал слова на популярную тогда мелодию, по слухам принадлежащую самому маэстро Доницетти. В разгар праздника 7 сентября 1835 года автор спел ее в кафе, и последние слова припева «Я очень люблю тебя, ты же терзаешь меня» уже были подхвачены публикой на улице. С тех пор песня Сакко «терзала» Неаполь. Легкая и изящная, она завоевала город за один вечер, ее распевали на каждом углу, а вскоре на эту же мелодию по заказу кардинала Неаполя была заказана «переделка», которой отводилась роль простого и понятного религиозного гимна.

Популярность новой песни в Неаполе оценивалась и по количеству стихотворных ответов на нее. В этом смысле песне Сакко не было равных, однако через некоторое время слава чуть не сыграла с ней злую шутку. Ее так часто пели, что мотив стал надоедать, да так, что некоторым любителям музыки захотелось срочно покинуть город. Эти настроения были немедленно выражены в стихах:
«Прощай, мой любимый Неаполь!
Прощаюсь с тобой навсегда.
Ты спросишь меня: что случилось?
Я очень люблю тебя.
Ты же терзаешь меня…»
Несмотря на подобные «заявления», именно эта песня положила начало традиции писать к 7 сентября новые песни и превратила религиозный праздник в Пьедигротта в популярный песенный фестиваль.


Страницы истории

Было бы ошибочным считать, что сама неаполитанская песня появилась лишь в XIX веке. Без сомнения, именно в это время она обрела особую популярность, но собиратель народного песенного фольклора Витторио Палиотти ведет отсчет ее истории с XIII века. Неаполитанская песня берет свое начало от многословных народных песен «вилланелл», которые сочинялись по любому хоть немного значительному общественному поводу. Но кроме политики и злободневных тем вокруг была великолепная природа, не воспевать которую было просто невозможно, и именно этой теме посвящены многие песни. Кажется, ни один уголок родного Неаполя не оставлен без внимания. Знаменитая «Сайта Лючия» — это песня о бухте посередине Неаполитанского залива, которая надежно прикрыта с моря и служит надежным убежищем для рыбачьих судов.

Покопавшись в богатейшей истории неаполитанской песни, можно найти и курьезы, порожденные желанием быть причастным к месту, воспеваемому поэтами. Например, поэт Сальваторе Ди Джакомо, написавший знаменитую песню «А Марэкьяро», никогда не был в этом местечке. Слова «Есть на Марэкьяро над берегом окно. В нем как-то девушку увидел я». — чистейший поэтический вымысел. Но когда судьба привела поэта в таверну на Марэкьяро, ему довелось услышать от хозяина любопытную историю. Тот утверждал, что однажды к нему пришел позавтракать поэт, увидел окно, гвоздику, его дочь Каролину и рассказал об этом в своей песне. Автору, знавшему правду, оставалось лишь улыбаться в ответ на такой простодушный рекламный трюк.

Строить и жить помогает

В неаполитанских песнях поется не только о море, любви и солнце. Вдохновение позволяет писать чудесные мелодии даже с практической целью. Например, популярная песня «Фуникуль. фуникуль» появилась в результате «заказа» от владельцев канатной дороги на Везувий, которая из-за недоверия местных жителей и туристов терпела большие убытки. В 1880 году, когда был запущен фуникулер, консервативно настроенные неаполитанцы предпочитали не «болтаться в корзинках», а подниматься по старинке на осликах или даже пешком. Известный в то время журналист Беппино Турко стал автором слов на музыку Луиджи Денца, и появилась песня, которая заставила жителей пересмотреть свою позицию по отношению к новшеству, и таким образом спасла будущее канатной дороги.

При помощи песни можно было решить и не такие проблемы. В 1902 году в Сорренто проездом остановился важный гость, прибывший из Рима. Мэр Сорренто нанес ему визит и попросил ходатайствовать в столице о дотации на постройку почтового отделения, которого в городе не было. Городской глава получил отказ и чрезвычайно расстроенный вышел из гостиницы. Над росписью стен этого здания как раз трудился поэт-любитель Джамбаттиста де Куртис, который и пришел на помощь мэру. Вместе со своим братом Эрнесто они за пару часов написали песню, которой суждено было стать хитом. «Вернись в Сорренто» была впервые исполнена на вокзале перед отходом поезда, на котором отбывал тот самый важный гость. Песня тронула сердце чиновника, и вскоре в Сорренто появилось свое почтовое отделение.



Святилище внутри пещеры Пьедигротта

Гимн солнцу

Напевные и мелодичные неаполитанские песни требуют хорошего сильного голоса, в противном случае они теряют половину своего очарования. К счастью, итальянская земля не скупится на таких исполнителей — голоса Робертино Лоретти, Беньямино Джильи, Марио Ланца и Лучано Паваротти не перестают слушать и сегодня. Неаполитанская песня вдохновляла самых талантливых композиторов на сочинение оперных партий, которые продолжают звучать со сцен лучших театров мира, но при этом она осталась истинно народным явлением.

Песня поэта Джованни Капурро и композитора Эдуарде ди Капуа «О, мое солнце» лучшее тому подтверждение. На Олимпийских играх 1920 года в Антверпене во время награждения итальянцев-победителей должен был звучать гимн Италии. Но по какой-то причине у бельгийского оркестра не оказалось соответствующих нот. Тогда дирижер дал музыкантам знак играть «О, мое солнце». С первых же нот публика на трибунах встала и запела! Известность неаполитанских песен уже давно распространилась за пределы страны, а фестиваль в Пьедигротта стал эпицентром, откуда волны чудесной музыки разливаются по всему миру.

Источник: Тайны ХХ века (Украина), №18, сентябрь 2008, Наталья ИВАНОВА

Первыми городами которые я увидела были Верона и Падуя. 

Этот вулкан – счастье и проклятие юга Италии, 

Еще в Мюнхене ничто не предвещало никаких проблем… Раннее утро, солнце, чистое небо — все настраивало на благодушный лад. Особенно с учетом того, что путь лежал в Италию, на берега воспетого тысячами художников и поэтов Неаполитанского залива. Но уже над белыми цепями Альп погода начала показывать свой норов — плотный облачный покров закрыл величественный вид гор, верхние слои атмосферы украсили «коготки» перистых облаков, и уже над Паданской низменностью мы вошли в плотную кучевку. Лишь на глиссаде за стеклом иллюминатора замелькали характерные коричнево-зеленые квадратики полей, обрамленные четкой сеткой дорог и черепицей крыш. Солнечная Кампания встречала нас совсем неприветливо.

Неаполь

Автобус петлял по узким улочкам Неаполя, мимо сонма старых домов и толчеи мотороллеров, мимо карабинеров в их форме «от Версаче» и почтенных синьор в черном, оживленно жестикулировавших у каждой лавки, мимо увитых диким виноградом стен и тут и там мелькавших фрагментов каких-то крепостей. Первое впечатление было двояким. Уж больно странно выглядела эта невообразимая смесь старинных зданий с великолепной лепниной и повсеместно сушащегося на веревках белья, стильных «альфа-ромео» и развозных трехколесных «тележек» (иначе это чудовищное на первый взгляд транспортное средство — смесь мотороллера и грузовика — и не назовешь), узких улочек, где едва можно разойтись двум мотоциклам, и просторных площадей с характерными уличными кафе. Должен сказать, что и в дальнейшем Неаполь давал немало поводов задуматься.

Быстренько разместившись в превосходном отеле «Санта-Лючия», расположенном в центре одноименного квартала прямо на берегу моря, возле заставленной яхтами марины Борго-Маринаре, бежим смотреть знаменитый форт Кастель-дель-Ово (Кастель-д’Ово), лежащий прямо напротив отеля.

Крепость Кастель-дель-Ово

Небольшой островок Мегариде, связанный с берегом старым мостом с двумя башнями, некогда был местом расположения виллы императора Луция Лукулла, которая в V веке была перестроена в монастырь Сан-Басилио, который, в свою очередь, в XII веке переделали в королевскую резиденцию, а ныне целиком занят сооружениями форта. Его стены из желтого вулканического туфа явно знавали лучшие времена и повсеместно носят следы ремонта. Весь город построен из кирпича, правда в некоторых закоулках есть постройки, где виден и газоблок цена которого намного дешевле, что никак не вписывается в общий дизайн города

Стены Кастель-дель-Ово

Но сам форт выглядит очень внушительно, особенно благодаря старым пушкам, чьи жерла почему-то смотрят не в море, а на город. Да и фрагменты первых построек комплекса, повсеместно проглядывающие из-под штукатурки (особенно в трапезной и на отмостке многочисленных лестниц), придают ему живописности. Сами же неаполитанцы любят рассказывать о крепости легенду Вергилия, подозрительно напоминающую русские сказки: будто бы здесь замуровано яйцо, помещенное в графин, который заключен в железный ларец. И пока не найден сей «артефакт Кощея», Неаполь и сама крепость будут стоять вечно. И их, неаполитанцев, нисколько не смущает тот факт, что яйцо это как будто давно уже найдено (еще бы — столько перестроек!) и заново замуровано где-то в стенах.

Вид из крепости на отель «Санта-Лючия»

Затем нас ждал симпатичный двухэтажный автобус, на котором мы, несмотря на все усиливающийся ветер и достаточно холодную погоду, быстро оккупировали «верхнюю палубу». И началось… Прогулку на таком транспортном средстве по Неаполю нельзя назвать легкой — приходится постоянно вертеть головой, ибо интересных объектов вокруг неимоверное множество. Античный центр, улица Виа-Толедо, замок Кастель-Нуово (Маскьо-Анджионио) с его знаменитой Триумфальной аркой и площадь Пьяцца-дель-Плебищито, королевский дворец Палаццо-Реале, знаменитая улица Спакканаполи, построенная еще римлянами, галерея Умберто I, маленькая капелла Сангро-ди-Сан-Северо с её знаменитым «Христом на плащанице», величественные церкви Сан-Лоренцо-Маджоре и Санта-Кьяра…

Внутренний дворик монастыря Санта-Кьяра

… вечно шумящие торговыми точками Виа-Кьяйя, Руа-Каталана и Виа-дей-Милле, десятки фонтанов и крохотных часовен — все это калейдоскопом мелькало за невысоким бортиком даблдеккера.

Замок Кастель-Нуово

Осмотреть всю эту красоту подробно попросту невозможно — потребуются годы, особенно если учесть знаменитые неапольские музеи, которые просто не попали в план поездки. Поэтому смиренно вздыхаем и взбираемся по узким улочкам на холм квартала Позиллипо, чтобы окинуть взглядом панораму города и бухты, уже затягивающуюся вечерней дымкой.

Неаполь с холма Позиллипо

Отпускаем автобус, поскольку в дальнейших наших изысканиях ему просто нет места — столь большой машине не пробраться «во чрево Неаполя», куда лежит наш путь. Это совсем «нетуристический» маршрут — просто хочется понять жизнь города, доселе демонстрировавшего лишь роскошь средневековой архитектуры и изысканный вкус многих поколений своих правителей.

Улочка города

Ну что же… хотели — поняли. Но выразить это будет непросто, поскольку тут не рассказывать, а смотреть надо. А снимать вечером, в непогоду, да на этих улицах-каньонах, попросту нереально.

«Зазывала» уличного кафе возле Пьяцца-дель-Плебищито

Поэтому в памяти отложились лишь фрагменты мозаики под названием «другой Неаполь». Вот молодая пара сидит за столиками уличного кафе, буквально цепляясь локтями за противоположные (!) стены улочки, а на древней стене над ними вальяжно развалился огромный котяра, совершенно безразличный ко всему происходящему.

Неаполитанский дворик

Два блюстителя закона, остановив свои мотоциклы нос к носу у серьезной такой кучи мусора (пресловутые проблемы с его уборкой до сих пор кое-где заметны), бурно что-то обсуждают, размахивая руками и то и дело показывая зажатыми в руках фуражками в небо. При моем приближении они быстро надевают свои головные уборы и церемонно кивают — «бонджорно», мол. Вот две почтенные доньи развешивают стираное белье на балконах третьего этажа, мило «беседуя» друг с другом, — дома на разных сторонах улицы, а между старушками не более метра. Но шумят они на весь квартал, причем амплитуда выдаваемых ими звуков сделала бы честь любой оперной певице. Вот явно старая скульптура с очень многозначительно исполненным «рогом изобилия» — такую и в Эрмитаже выставить не стыдно будет. А над ней возвышается чуть не падающий под собственным весом дом, явно давно не знавший ремонта.

Рог изобилия? Ну да, ну да…

Вот среди плотно испещренных граффити стен и лозунгов типа «Берлускони — нет!» (на носу выборы, которые, кстати, этот самый Берлускони с блеском выиграл) обнаруживается крохотная уличная часовенка с образом Девы Марии и горящими свечками. К слову, по статистике 70% женского населения Неаполя носят имя Мария. Вот у входа в крохотную лавочку, торгующую сувенирами, лежит огромный и вполне довольный жизнью сенбернар — прохожие спокойно перешагивают через пса, а мотороллеры почтительно объезжают (!) его передние лапы, вытягивающиеся далеко за середину улицы. Вот шествует процессия — почтенный синьор в черном костюме, за ним не менее почтенная матрона с двумя корзинами в руках, а сзади, не сигналя и как будто никуда не спеша, с той же скоростью ползут с пяток мотороллеров и пара роскошных серых «альф». Им просто негде обогнать пешеходов — по бокам стены домов. Немыслимо! Где пресловутая «латинская горячность»? Где «воспетые» в десятках фильмов хамоватые итальянские шоферы? Может быть, дело в том, что неаполитанцы — не совсем итальянцы (вернее — считают себя таковыми, на что имеют определенное право)? Не знаю. Но «экскурсия по другому городу» позволила увидеть Неаполь с очень интересной, как мне кажется, стороны.

Нетуристический Неаполь

Наутро, прогулявшись по улицам старой части Неаполя, спускаемся в подземелье церкви Сан-Лоренцо-Маджоре. Здесь обнаружены фрагменты катакомб римского периода с характерными банями, форумом, торговыми рядами и многочисленными вспомогательными помещениями. Для показа фрагментов замечательной мозаики даже вскрыта часть пола в храме, а образовавшиеся «окна» закрыты толстым стеклом. В глаза сразу бросается характерная «косая кладка» античности со специальными пирамидальными камнями, заделывавшимися во внутренний слой стен. Назначение этого приспособления простое — в случае подземных толчков их за счет формы просто выдавливало из стены и тем самым давало знак жителям, что пора спасаться. Интересно, что почти все ячейки для этих «маркеров» пусты — трясет, пусть не сильно, здесь и сейчас нередко. Гид утверждает, что обнаружена эта часть города была случайно, во время реконструкции храма, но верится в это с трудом — колонны сводов Сан-Лоренцо-Маджоре повсеместно опираются прямо на римскую кладку, а колоннада внутреннего дворика по своим пропорциям один в один напоминает греческую. В общем — знали монахи о подземных сокровищах, знали. Да и, в общем-то, как не знать — под Неаполем тянется обширная сеть галерей, тоннелей и катакомб (одни Сан-Дженнаро чего стоят!), а античные цистерны вовсю использовались местными жителями для защиты от бомбежек даже во времена Второй мировой войны.

Столбики у входа в церковь Санта-Мариа-дель-Пургаторио

Помпеи

Посещение города-призрака было достаточно спонтанным. Однако побывать в треугольнике Везувий — Геркуланум — Помпеи и не увидеть это знаменитое поселение — было бы слишком. Впрочем, и описывать его бессмысленно — сотни книг и энциклопедий способны предоставить исчерпывающую информацию об этом удивительном и трагическом месте. Тем более что доступ туристов открыт едва ли на одну десятую площади этого огромного по меркам античности города, а археологи давно уже все запротоколировали и описали. Поэтому упомяну только о вещах, удививших меня лично.

Внешний обвод мертвого города

Во-первых, это скромные размеры всего и вся. Комнаты в домах не превышают трех метров в поперечнике, арки редко имеют высоту более двух метров, а многочисленные каменные ложа в длину примерно 1,4 метра. Похоже, что жители города были невысоки ростом (около 1,35 метра, по словам гида, во что охотно верится, глядя на все это). Во-вторых, интересна кладка — здесь можно увидеть как дома из характерного «плоского» римского кирпича, так и сооружения старой кладки из туфовых блоков — похоже, что город развивался не одну сотню лет.

Улочка возле форума

Множество фаллических символов и публичных домов указывает на особый статус Помпеев, особенно по сравнению с лежащим поблизости Геркуланумом, который населяла творческая элита (этот город погиб так же, как и Помпеи, во время извержения Везувия в 79 г. н. э.).

Арена Помпеев

Также очень интересна форма мостовых — улицы имеют ярко выраженный «канальный» профиль — по ним сбегала как дождевая вода, так и, пардон, отбросы (о чем явно свидетельствуют многочисленные «зебры» из крупных булыжников, встречающиеся на всех перекрестках, — замочить ножки в текущем по улицам содержимом, видимо, не хотел никто). И в-четвертых, похоже, здесь уже во времена античности была вполне современная система отопления! По крайней мере явные следы сложной сети «труб» с единым очагом легко просматриваются в термах Дель-Форо и в некоторых домах. Ну в термах-то понятно, а в домах… Замерзнуть в местном климате явно нереально. Или тогда климат был иной?

Мозаика обычного жилого дома

Ну и вообще — тут лучше ходить и просто смотреть.

Скульптуры крутого рынка Маччеллум

Вроде бы город как город, руины как руины, но есть в них что-то настолько трагическое, что долго находиться здесь сложновато. Особенно после осмотра хранилищ со слепками людей и животных, погибших во время извержения вулкана, или развалин храмов, скорбно выглядящих на фоне контура Везувия, здравствующего, в отличие от Помпеев, и по сей день.

Развалины Веспасианского храма

Капри

Утро встречает нас плотной дымкой, из-за которой едва проглядывает солнце. Идем на остров Капри — последнее пристанище императора Тиберия и пресловутое место отдыха М. Горького. Катамаран шустро режет водную гладь, едва заметно покачиваясь на волне, но за иллюминаторами почти ничего не видно. Лишь перед самым входом в порт Марина-Гранде вдруг, как по мановению трезубца Посейдона, дымка рассеивается, и открываются бело-зеленые скалы и черепичные крыши Капри.

Бухта Капри

Все это поразительно напоминает Крым где-нибудь в районе Мухалатки, лишь характерная средиземноморская архитектура указывает на ошибочность первого впечатления. По сути, здесь только 3 цвета — синие море и небо (ну наконец-то!), белые стены, тенты и скалы да зеленая растительность буквально везде. Немного примешивается желтый, в который тоже любят красить стены, тенты и даже лодки, но сейчас он выглядит чуть затертым в из-за то и дело прячущегося за облаками солнца.

Набережная Капри

По узким серпантинам наш микроавтобус лезет вверх, в сторону второго крупного поселения на острове — Анакапри. Если в Неаполе еще как-то можно представить себе езду по улицам — все же люди не скалы, разойдутся если что, то на Капри дорога — это что-то особенное! Даже крохотный «мерседес», по размерам равный нашему «соболю», и тот почти цепляет парапет. А уж как он разъезжается со встречными машинами — это надо просто видеть! В итоге буквально вылетаем на небольшую площадку, от которой ведет узкая железная лестница к лодкам, кишащим у входа в знаменитый Голубой грот — гордость острова. Небольшая (54 метра в длину) карстовая полость была визитной карточкой Капри еще во времена античности, но с тех пор уровень моря заметно поднялся, и сейчас вход в грот едва позволяет протиснуться сюда лодке. Внутри мрак и темнота, зато снизу вода буквально светится от лучей, проникающих через входное отверстие, поэтому все пространство грота как бы заполнено голубым сиянием. Нырнуть бы здесь — а так ничего особенного, если честно. Зато песня, которую вдруг затягивает наш гребец, изумительно ложится на весь этот фантасмагорический «пейзаж» из черных стен и голубой воды. За что исполнитель сразу получает прозвище Харон и на выходе из грота довольно хохочет над своей выдумкой. Веселый народ эти неаполитанцы.

Вид со скал над Голубым гротом

Затем теми же серпантинами добираемся до Анакапри. Здесь, в тени каменных стен и агав, над крохотным пляжем, который тут же и был «опробован» к вящей радости местных жителей (апрель месяц как-никак), предаемся традиционной для этих мест фиесте в ресторанчике «Чиро-а-Маре». Салат с осьминогами, игристое спуманте с клубникой, дорада с зеленью, паста — что еще надо в такой ситуации? Ничего!

Символ Неаполитании

Вот и занимаемся этим «ничем» с видом завзятых патрициев, благо обстановка располагает. Море, скалы, здоровенные чайки попрошайничают прямо на краю тента, солнце вдруг решило показать свое личико — ляпота! Ну и необходимость, конечно, поскольку в это время все равно никого из аборигенов из-за стола не вытащишь, а значит, и смотреть что-либо бесполезно — все равно не откроют (шутка).

Пьяца-Пиккола над ресторанчиком «Чиро-а-Маре»

После бродим по вилле писателя и врача Акселя Мунте. Казалось бы — вилла как вилла, ан нет — швед явно знал толк в красоте.

Верхняя аллея виллы

Тенистые аллеи засажены разнообразными представителями флоры, на каждом углу бесценные антики, которые он выкупал у местных жителей, везде журчат ручейки (к слову, вода на острове в большом дефиците), да и просто панорама роскошная.

Вид с дорожки виллы на Капри

В общем — самое то для спокойного созерцания.

Самое красивое место на острове

На выходе заглянули в соседний магазинчик, которых здесь видимо-невидимо, продегустировали знаменитую «лимончеллу» и с удовольствием понаблюдали за работой сапожника. Да-да, на дворе XXI век, а тут сидит посреди фешенебельного шопа приятный такой старичок со своими молотками-гвоздиками и ладит обувь прямо по ноге клиента! Это в Италии-то, где на каждом углу продаются «шузы» лучших дизайн-ателье?! Так ладно бы он просто обувь тачал — своими глазами видел, как степенная синьора прямо от кассы двинулась к нему со свежеприобретенными босоножками с каким-то очень немаленьким шильдиком, и «дед» тут же взялся за их подгонку по ноге! Аплодисменты, занавес!

Старый сапожник

Потом долго «шатаемся» по садам Августа — небольшой парковой зоне, с любовью засаженной средиземноморской флорой. Созданные при поддержке знаменитого промышленника Круппа, они явно имеют какое-то непонятное свойство — мы здесь постоянно теряли друг друга. Ну реально — чуть отвернулся, а собеседника, с которым только что ахали да охали, уже и нету! И главное деваться некуда — прямые, как линейка, аллеи, две красивые смотровые площадки над бухтой Марина-Пиккола, серпантин, прозрачные рощицы азалий да кактусов и все, деваться некуда — кругом горы!

Серпантины садов Августа

Магазины, правда… Немало их тут, и самых разных… Но когда буквально в миг «испаряется» группа из 5-6 человек, тут уже страсть к затовариванию как-то не рисуется — во многие местные лавочки такая «толпа» просто не поместится. Сошлись во мнении, что всему виной памятник Ленину (sic!), возвышающийся рядом с нижней смотровой площадкой!

Какая неожиданность

Сорренто

Катамаран несет нас к Сорренто. Погода совсем испортилась — плотный серый полог закрывает все небо, даже Везувий спрятал свою характерную верхушку в облаках.

Неласковое Тирренское море

Потому к скалам Соррентийского полуострова подходим почти в сумерках, хотя еще только 17.00. Мрачное ущелье, служащее основной дорогой в раскинувшийся по скалам город, как будто срисовано со средневековых хроник — вздымающиеся вверх скалы делают дома города совершенно невидимыми, а свинцово-серое небо только подчеркивает готичность ландшафта. Чуть ли не кряхтя от натуги, автобус выносит нас наверх, и тут уже открывается совсем иной вид — фешенебельные старые особняки теснятся по обе стороны узкой улицы, обсаженной апельсиновыми деревьями, чьи плоды (да-да, в начале апреля повсюду плодоносящие деревья!) как маленькие фонарики подсвечивают желтизну стен.

Улочка Сорренто

Высаживаемся у отеля «Империал-Трамонтано» и буквально вваливаемся в свои номера — усталость берет свое.

Парк отеля «Империал-Трамонтано»

Утро разочаровывает — все те же серые тучи и пелена дождя, за которой скрывается даже ближайший мыс. Но город как будто не замечает этого — на улицах толпы туристов, магазинчики и лавочки торгуют вовсю, в кафе полно народу, причем не только туристов (да когда же итальянцы работают-то?).

Уличная лавочка

Мчимся по серпантинам через Бельведере-Мадоннина к Позитано — одному из самых симпатичных городков побережья Амальфи. За окном мелькают ландшафты, от которых при более благоприятных условиях явно захватывало бы дух — крутые утесы встают из серого моря, переходя в густые леса, множество мелких островков (большинство из них частные и принадлежат разным знаменитостям) тянутся вдоль всего берега, а узкая прибрежная дорога то и дело врывается в величественные каньоны. Все бы хорошо, но погода… Даже фокусировка фотоаппарата постоянно сбивается на висящие в воздухе капли, поэтому снимать почти бесполезно.

И вот автобус осторожно вползает в Позитано. Буквально прилепившийся к скалам городок очень живописен, даже все усиливающийся дождь не может смыть его очарования. Крохотный пляжик, где рядками стоят рыбачьи баркасы, строгий храм, возле которого мы натыкаемся на свадебную процессию (крайне живописное зрелище для туриста и очень хлопотное мероприятие для местных жителей), крутые улочки, буквально взбегающие в горы, разноцветные домики и множество магазинчиков.

Позитано

Даже просто бродить здесь приятно — в глаза лезет множество очень характерных вещей, вроде уличного указателя с десятком номеров домов (сами они стоят ниже по склону, и к ним от единого входя ведет совершенно невообразимая по крутизне лестница), автостоянки на крыше, дверных звонков, на которых каждому члену семейства отведена отдельная кнопка (в силу незнания итальянского не могу утверждать, есть ли там кнопочка для кошки или собаки, но для детей точно имеются), стоящих у входа в магазины стоек для зонтиков (поразительно, но их там торчит всегда больше, чем посетителей и продавцов вместе взятых) и прочих «вкусностей». Дождь начинает уже донимать вовсю, поэтому прячусь в какой-то арке и устраиваю перекур. Стоящая у дверей соседнего магазина дама вдруг заговаривает со мной по-русски (!) и беседа длится минут 15, потому как в такую погоду и хм… местным жителям явно скучно. Откуда она знает русский? «А кто ж его здесь не знает?!» Дела-а…

В итоге до столь привлекавшего нас Амальфи мы так и не добрались. Вернулись в Сорренто и… правильно — погода наладилась.

Стены Сорренто

Это уже было слишком даже для Италии!

Терраса кафе

Но зато мы плотно (и вкусно!) отобедали и отправились в гости к дону Сальваторе – владельцу самого необычного, наверное, заведения в Сорренто.

Дон Сальваторе за работой

Представьте себе совсем немаленький курортный город, застроенный фешенебельными отелями и дорогими магазинами, заполоненный туристами и художниками. И посреди этого полубогемного рая на несколько кварталов раскинулся старый сад. Несколько сотен гнущихся под тяжестью плодов апельсиновых, лимонных и мандариновых деревьев, поддерживаемых старыми деревянными изгородями и подпорками.

Апрельский урожай

Я думаю, гостиничные сети немало бы заплатили, чтобы приобрести эти места под строительство отелей. Но как бы то ни было — сейчас здесь владения Бахуса и дона Сальваторе, ежегодно изготавливающего из плодов со своих деревьев более 300 тысяч бутылок ликеров — ореховых, лимонных, апельсиновых, лакричных и других. Обычная формальная дегустация затянулась надолго — хозяин оказался очень интересным собеседником, а его владения — очень уютным (кхе-кхе) местом, поэтому «сгибаясь под тяжестью награбленного» в отель добирались уже в сумерках.

Любимое место наших вечерних прогулок

Толпы туристов слонялись от магазина к магазину, из дверей ресторанчиков неслась неаполитанская музыка, побережье сверкало огнями, а над всем этим едва виднелась верхушка Везувия, покрытая седой пеленой облаков.

Вид на Неаполитанский залив со скал Сорренто

Завтра и нам предстояло в ожидании рейса пробежаться по лавочкам, чтобы забрать с собой «немного Италии».

Соррентийская улочка

Пусть и дома будет частичка этой древней земли, хоть и оказавшейся для нас не совсем солнечной.