Обычай «подвешенного» кофе, недавно пришедший в Россию из Италии, благодаря соцсетям в первой половине ноября завоевал заметную популярность среди москвичей. Новая практика может стать постоянной и со временем распространиться на другие товары и услуги, считают эксперты.

Неаполитанская традиция «подвешенного» кофе, которая впервые обсуждалась в русскоязычной блогосфере еще пять лет назад, пришла Москву в начале ноября. Суть этой традиции в том, что посетитель кафе оплачивает дополнительную чашку напитка, которую не будет пить сам, то есть «подвешивает» кофе. Его может выпить любой другой человек, у которого не хватает денег. Для этого достаточно спросить в кафе: «У вас есть «подвешенный» кофе?».

Акция началась в столице в начале ноября в двух сетевых кофейнях «Республика» и «Кофеин». Сегодня любой посетитель десятка московских кафе может купить чашку кофе для незнакомого человека.

Инфо: Анна Курская, РИА Новости.

 

Журнал: http://nerosse.livejournal.com/

 

 

 

 

 

 

В этом отпуске многое было впервые. Впервые я была в Италии, впервые летала на винтовом самолете (все время следила достаточно ли быстро, на мой взгляд, крутится винт), впервые пила больше вина, чем воды, впервые задергала мужа, тыкая в итальянских мужиков: «да ты ж посмотри какие самцы, твою то мать!»,  впервые хочется вернуться туда, где уже была. 

 

Прокладывая маршрут, мне хотелось увидеть в Италии как можно больше Италии, нерафинированной, не подстроенной под туриста, с флагами простыней через улицу, шумными спорами стариков и жирными котами. Мы проехали от Генуи до Рима и везде немного пожили.

 

Про восточную Лигурию читала, что это курорт для сильных мира сего: Портофино, яхты, абрамович и прочие бла-бла. Прилетели в Геную, сели на электричку до нашего Портофино и прихуели. Сам поезд выглядел так, как будто только-что с передовой, попал под бомбежку и по дороге на списание решил подбросить пассажиров. Сами пассажиры тоже навевали мысли, а не засунуть ли кошелек в трусы, а лучше сразу в жопу. Особенно засвербило (в голове, не в трусах) когда мы остались единственными белыми в вагоне. Но смущало даже не это, в конце концов плевать на цвет кожи, мы не расисты, расисты не мы и миру-мир, а то что мы единственные сидели. 

 

 

В смысле сидели на заднице, ногами вниз, мордой в окно. Чуваки рядом легли на сиденье, задрали ноги и высунули их в окно. Кед одного то и дело спадал на плечо моему сыну. А если увидел знакомого и хочешь поговорить (а в Италии если не едят, то говорят, а часто и одновременно), не обязательно идти к нему с соседний вагон, можно доорать до него с места и так всю поездку, рассказать то надо много. Плывущая картинка пригорода и зачуханных станций из-за окна добавляла впечатлений. Я думала сразу три вещи (ну четыре, но про трусы уже сказала): куда я притащила свою семью, кому я набрала пол чемодана сувениров «from russia with love» и наше ржд не самое плохое ржд в мире.

 

А потом мы приехали и я забыла все свои мысли и стала думать только одну «Вау!». Я даже думаю, что итальянцы так специально сделали, что бы усилить восторг туриста контрастом между электричкой и Италией. Запустили специальный поезд от Генуи со специально обученными гопниками сразу в Уганду.

 

Наверно лучше показать первую часть фотографий с комментариями, чем писать простыню с моей расшифровкой абривиатуры ВАУ:

В Лигурии мы жили в городке Рапалло. Куротный город, с узкими улочками, фермерским рынком, миллионами яхт и миллиардом цветов, наводненный летом и пустеющий зимой. Жить лучше там (там ресторанов больше), а оставить сердце в соседнем Камольи.

 

Дом, где мы снимали аппартаменты.

 

 

 

 

 

 

Рапалло снизу, сбоку…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

и сверху

 

 

 

 

 

 

 

Второй самый добрый человек в мире (первый — старый турок, учивший меня ловить крабов) — Клаудио из Неаполя, выпекающий самую лучшую пиццу на побережье. Это не я так считаю, так считают местные жители, занимающие к его пекарне очередь с 6 вечера. У них только-только закончился обед, пора готовиться к ужину, не работать же в самом  деле.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Крохотный Зоагли в 3 минутах на машине

 

 

 

 

Мне было как то ссыкотно платить на пляже 20 евро за человека, и итальянцы оставили нам нищебродам, боящихся щекотки, много бесплатных пляжей с полной инфраструктурой.

 

 

 

 

 

 

 

 

В аббатсве Сан-Фрутозо пляж с водой, прозрачней, чем слезы всех девственниц. С лодки можно увидеть статую Христа на дне Лигурийского моря, поставленную в память о погибших серфингистах.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Наших комаров в Лигурии заменяют скутеры, они жжужат везде и всюду, не отмахаться. Столетние бабули, дамочки на шпильках, собаки — все все ездят только на скутере. Если ты не на скутере, значит ты или лох или турист, а может и то и другое.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Свой замок должен быть в любом уважающем себя европейском городке. Хоть маленький, но свой. Если замка нет, можно его раскопать.

 

 

 

 

 

Кое-кто делает вид, что думает на судьбами мира, а сам пялится на местных красоток. Вообще заметила, что в Европе вообще и в Италии особенно такую закономерность. Чем старше женщина, тем больше на ней бриллиантов и косметики. Те кого еще не покрыла седина бегают в шортах и джинсах, а как стукнуло 85, то с утра укладка и маникюр в салоне, днем сиеста с товарками, а вечером романтическое свидание в ресторане на набережной. И, судя по горящим глазам, ночью тоже что-то перепадает.

 

 

 

 

 

Ресторан высоко в горах. Пластиковые стулья ничуть не смутили, за аромат цветущих лип, укрывших всю площадку и вид с горы на половину Италии, я готова сидеть на цветочном горшке.

 

 

 

 

 

 

 

 

Один из пассажиров электрички. Таких полно на набережных, продают шляпки и сумки от луи вуитон. Полицейские настолько утомленны солнцем (в отличии от римских коллег), что подойдут, погрозят пальчиком, пассажир для вида посидит на лавочке, делая вид, что тюки не его и сам он студент-ботаник из Швеции, а через пол часа разложит свое барахло обратно под ногами праздно-шатающейся публики.

 

 

 

 

 

Местное такси. На таком обеспечен самый красивый вид из окна.

 

 

 

 

 

 

Ну и соседний с Рапалло Портофино. Слишком маленький, что бы тут жить, слишком дорогой, что бы думать тут жить. По сути, соседние городки ничем не уступают Портофино, но бренд курорта для миллионеров приписали почему то ему. Может потому, что Портофино в мире осталось так же мало, как и дефлопе. 

 

Розовые хорьки и подвешенный носорог напоминают, что ты, девушка, слишком тупая, что бы понять, что все это значит. Роскошно и красиво, но там оставила всего лишь 150 евро за обед, а в Камольи кусочек души.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На сегодня все. Еще будут Камольи, Генуя, Тоскана и Рим и его коты.

 

 

 Внимание:  данная статья участвует в  рейтинге  «Италия-туризм и отдых«.
Просим читателей помочь автору, чья работа вам кажется наиболее интересной,
и проголосовать за него, использовав одну из соц. кнопок

 

 

 

 

 

 

 

 

Немного заезженная фраза, но по-другому, чтобы было емко и понятно, сказать трудно. В этом городе соседствует роскошь с нищетой, изысканность с примитивностью, античность с современностью. Им можно восхищаться, любоваться, но можно удивляться и негодовать. Чтобы понять этот странный город, нужно здесь прожить хотя бы несколько лет. 

 

 

 

 

Чтобы познакомиться подробно с «жемчужиной Средиземного моря», достаточно использовать поиск онлайн тура по туроператорам, который предлагает маршруты не только по общеизвестным достопримечательностям Неаполя, но и по малоизвестным уголкам этого древнего города.

 

 

 

Для туристов открывается одна сторона медали, для живущих здесь долгое время – обе. Говорить о городе: вообще значит характеризовать его исторические ценности, достопримечательности, ритм жизни. Но любой город населяют люди, и именно они являются главной достопримечательностью. Они творят историю, созидают или разрушают, создают тот неповторимый колорит, который и является визитной карточкой города. Визитная карточка Неаполя — очень яркая, красочная и очень… шумная. Мне нравятся неаполитанцы. 

 

 

А посмотреть в Неаполе есть на что! 

— Вы откуда? – спросил меня пожилой неаполитанец, ехавший рядом в поезде Рим-Неаполь. Узнав, что я из России, обрадовался. – Нам в университете преподавала математику дочь Бакунина. Мы ее немного побаивались, все-таки отец был анархистом. Да и предмет сложный. Но с тех пор мне нравятся русские.

Оставшееся до Неаполя время пролетело незаметно. Дядечка оказался интересным собеседником и галантным синьором: не только рассказал обо всем, что меня волновало, обсудил политику США, нравы Италии, лидеров России и туристов Англии, но и довел до стоянки такси, проследив, чтобы я не потерялась в незнакомом месте.

Жизнь в Кампании победнее, чем на севере Италии. 

Беднее и труднее. И поскольку Неаполь живет не ради туристов, здесь порой видны неприглядные стороны, которые обычно скрыты от приезжих в «городах искусств» и на богатых курортах. Я как-то отчетливо поняла это в электричке «чиркумвезувиана», когда ехала до Помпей. Шумела группа иностранцев, экипированных по последнему слову техники и туристической моды. 

Рядом на лавке жевала чипсы больная, уродливая девочка, без особого любопытства взирая на туристов. Ее уставшая мама что-то напряженно подсчитывала. Возвращались к себе в пригород трудяги, черные от солнца. Продвинутые молодые люди слушали музыку и рассматривали модные журналы. Жизнь как она есть, без аттракционов для туристов.

В этом «страшном» южном городе люди всегда готовы помочь. Наверно, обычай творить социальное добро передается у неаполитанцев из поколения в поколение. В средние века это нашло отражение в консерваториях. Да-да, консерватории (первые, конечно же, открылись в Неаполе) были ничем иным, как приютами для сирот, где обездоленных детей кормили и «сохраняли» («консервировали»). А чтобы придать им уверенности в жизни, обучали ремеслам, в том числе и музыке, потому что церквям в большом количестве требовались хористы. 

Постепенно музыка становилась основным предметом, и со временем консерватория окончательно превратилась в то место, где воспитывают композиторов и музыкантов. Еще в Неаполе существовала недельная пицца: бедняки раз в неделю имели право поесть пиццу, которую посетители тратторий оплачивали лишней монеткой. Эта «пицца для нищих» в наше время превратилась в «подвешенный кофе». Лишь в Неаполе есть обычай, когда посетители кафе и баров, заказывая кофе для себя, оплачивают несколько порций напитка для тех, кто не может себе его позволить.

 Выпьет клерк или студент свой эспрессо, скажет: «Подвешиваю два». Бармен нацарапает мелком на доске пару черточек. А в конце дня какой-нибудь бедняк заглянет в кафе и спросит: «Подвешенный есть?» . Вот такое обычное повседневное милосердие.

Готовность неаполитанцев прийти на выручку мы не раз испытали на себе. Стоило просто остановиться на улице и с задумчивым видом раскрыть карту, обязательно подскакивал местный житель и начинал объяснять: «Вам в Санта Кьяру? Это недалеко – до конца улицы, потом направо, потом выходите на площадь. Там церковь Джезу Нуово, импортиссима для нашего города! Загляните обязательно! А в Дуомо уже были? Ах, не были?! Так слушайте!..».






А сколько здесь узнаваемых мест и персонажей! Узнаваемых и оттого близких. Вот у Королевского дворца клодтовские кони, близнецы тех, что с Аничкова моста Санкт-Петербурга. Гость Николая I, король Обеих Сицилий Фердинанд II, увидев сих божественных коней, пожелал иметь их у себя в Неаполе. И кони Клодта были поставлены у входа во дворцовый сад. А Галерея Умберто I? Вылитый ГУМ, ну, и миланская Галерея Виктора Эмануила тоже. 

Недаром они были построены почти одновременно и символизируют объединение Италии. А вот Замок Яйца, Кастель дель Ово. Поэт Вергилий, который слыл еще и магом, по преданию заключил судьбу Неаполя в яйцо, яйцо поместили в амфору, амфору – в решетку, а вокруг соорудили замок. Сказку про Кащея не напоминает? Будет Неаполь стоять, пока чудесное яйцо мага не разбито. 

(смотрите Справочник туриста)

А тот владелец кондитерской, в которой мы ели пирожные, кого-то он напоминает… Марчелло Мастрояни в «Браке по-итальянски”, вот кого! А наш ужин в ресторанчике Испанских кварталов – просто иллюстрация к мультику «Ограбление по…». В тот вечер одна неаполитанская семья (из тех, что живут по соседству) всем составом, и старенькие и маленькие, человек 15, отмечали чей-то день рождения. Праздновали все, кто оказался в ресторане. 

Сидящие за соседними столиками подавали реплики, поднимали рюмки с тостами (может быть, в этом районе все знают друг друга?). Браток-официант бил посуду и кидал ложки-вилки на пол, чтобы эти тосты звучали убедительно. С нами чокались и рекомендовали, что поесть. «Вы из Москвы? Так, вы берете это, это и вот это!». Уходя, мы прощались со всеми как с родными. На следующий день сердобольный таксист, которому мы обмолвились об ужине, посоветовал в это место больше не соваться: «Не очень хороший район, полукриминальный».






Наверно в силу того, что неаполитанцы живут в прямом смысле на вулкане (memento more!), они радуются тому, что есть, и наслаждаются малостью. Они верят в чудеса, и чудеса здесь случаются. Святой Януарий на протяжении столетий каждый год являет «чудо крови». При его казни одна из женщин собрала немного крови в сосуд. Трижды в год сухое вещество, запаянное в сосуде, превращается в красную жидкость, анализы которой потверждают, что это кровь человека. Святой 20 века врач Джузеппе Москати при жизни помогал больным, и после смерти продолжает вылечивать тех, кто верит в исцеление. В церкви Джезу Нуово стены капеллы, где хранятся его мощи, увешаны доказательствами чуда: сотни изображений рук, ног, ушей, желудков, отлитых из серебра, вместе с благодарственными записками свидетельствуют об исцелении.







На протяжении истории город постоянно переходил из рук в руки: он был под властью Византии, норманнов, Карла Анжуйского, Габсбургов, Бурбонов, Бонапартов, Савойской династии. Приходящие правители почему-то не уничтожали то, что было создано предшественниками, и теперь Неаполь предстает эдаким пирогом, где намешаны разные стили и национальные культуры. Здесь мирно соседствуют гигантские шахматные фигуры Анжуйского замка, клуатр из майолики монастыря Санта Кьяра и стеклянный бизнес центр Кензо Танги (только не того Кензо, который наряды и духи сочиняет, а архитектора, который города после землетрясений восстанавливал). 

Кажется, что неаполитанцы любят, чтобы всего было побольше. Если ходить на исповедь, то всей школой. Если магазин свадебных платьев открывать, то пусть вся улица в них будет. Вокруг университета только книжные магазины, в переулке у консерватории – только нотные и салоны музыкальных инструментов. Чтобы по всему городу не искать, приехал на тематическую улицу – и выбирай.






Здесь много сокровищ – на земле, под землей и даже под водой. Национальный археологический музей, в котором собраны находки из Помпей и Геркуланума. Ходишь по залам, вспоминаешь: вот знакомый по учебнику истории древнего мира портрет художника, картина из мозаики, статуя фавна… И удивляешься тому, какие красивые вещи создавали много веков назад. Музей Каподимонте, в котором подобрана изысканная коллекция классической и современной живописи. Любителей катакомб здесь ожидают километры подземелий Сан-Дженнаро, Сан-Северо и Сан-Гаудзино. А в заливе Поццуоли проводят экскурсии на лодке с прозрачным дном над затонувшими виллами римской эпохи: под водой видны статуи, мозаики, части зданий, дороги, термы.

А еще здесь есть целая гора милосердия, которая вовсе и не гора. И английский суп, который на поверку оказывается тортом. И пьяная ромовая баба, вкуснейшая пицца, крепчайший кофе, нежнейшая моцарелла и лимоны размером с гирю.

Неаполь не страшный. Главное, надо понимать, что он живет своей жизнью; что неаполитанцы одновременно наивны, как дети, и не так просты, как кажутся. Что здесь надо наслаждаться жизнью и не выпускать кошелек из виду. Быть готовым к собачьим визиткам на тротуарах, бешеным скутерам, перекопанным улицам и забастовкам работников транспорта. И тогда ничто не сможет испортить ваши с ним отношения. Да хранит его Святой Януарий!