при церкви, в это время я на ее
группе отрабатывала мой учебник для работающих в итальянской семье.
Девушка делала невероятные успехи и быстро переросла свою группу. Она
начала самостоятельно отрабатывать мой курс и приходила на
индивидуальные консультации. О себе она почти ничего о не рассказывала, а
я и не спрашивала. Мы просто серьезно занимались и очень дорожили
временем.
Отвлекались мы только чтобы вкратце на итальянском языке
обсудить фильмы, победившие на международных кинофестивалях, и новинки
среди мировых бестселлеров. Оказалось, что у нас похожие вкусы в
литературе и кино. По моему совету Сильвана прочитала несколько книг
молодой французской писательницы Анны Гавальда и пришла от них в
восторг. Не зря же в 2010 году ее книги лидировали в десятке европейских
бестселлеров. Героини Гавальда – это натуры цельные, честные, гордые и
смелые. Прабабушка писательницы была родом из Санкт-Петербурга, поэтому и
Анна Гавальда нам показалась своей.
Так мы с Сильваной немножко сблизились.
– А почему Вы не выйдете замуж за итальянца? – однажды спросила она.
– Детка, этап поиска мужа в Италии мною уже пройден, – и я вкратце рассказала ей историю из моей жизни.
– Ну ладно, сразу не сложилось, но когда уже его родственники начали Вас просить, надо было соглашаться!
– Но ведь прошли годы, и теперь уже ему нужна была помощь. А о чем
думали родственники, когда мне нужно было легализироваться? Я никому не
позволю использовать меня. Теперь эта тема для меня закрыта.
Лицо Сильваны стало непроницаемым.
– Если хочешь чего-то добиться, если очень хочешь, то нужно иметь силы
отбросить обиду, боль и идти к своей цели. Не пошел этот вариант – ищи
другой. Chi non risica non rosica. Кто не рискует, тот не пьет
шампанского. Обосновавшись здесь, Вы даете шанс внучкам учиться и
работать в европейской стране. Моя тетя вышла замуж в шестьдесят два
года и счастлива, а Вы-то вон на сколько лет моложе! Извините, но я
считала Вас более сильной личностью.
А Вы – подранок. Ваша рана
не заживает потому, что Вы ее боитесь. Она руководит Вашей жизнью, –
девушка разгорячилась, я ее такой никогда не видела. Она говорила
автоматной очередью, расстреливая меня за предательство цели.
Если
бы ее слова обо мне соответствовали действительности, меня бы это очень
ударило по самолюбию. Но у меня нет никакой раны. Девочке не понять, что
на протяжении жизни происходит переоценка приоритетов. В двадцать пять
лет женщине хочется золотых украшений, но в сорок пять она лучше
двухкамерный холодильник купит или на курорт съездит, или
можно купить дубленку по необходимости. В тридцать пять
лет ей очень хочется иметь хорошую квартиру, она продумывает дизайн и
даже в воображении шторки развешивает. Но вот в пятьдесят пять
появляется возможность купить ее, когда-то желанную, однако теперь
женщине достаточно просто уютного жилья, а деньги она с радостью отложит
на учебу внукам. В пятьдесят лет я хотела жить в Европе, а сейчас
мечтаю быть рядом с моими.
Поэтому я не оправдывалась перед Сильваной, а спросила с улыбкой:
– Я действительно тебе кажусь побитой и запуганной жизнью?
– Не жизнью, а идеей о замужестве. Вы вот сколько жили нелегально? А
если я сейчас выйду замуж, то я не потеряю этих пяти лет. Я здесь получу
второе высшее образование или подтвержу мой русский университетский
диплом. Буду работать по специальности, а не мыть полы.
– А ты что,
работаешь по уборке? Ты же говорила, что, готовясь ехать за границу,
прошла несколько курсов по косметологии. И что в Неаполе делаешь
маникюр, массаж, наращивание ногтей, татуаж и даже татуировки, –
удивилась я.
– Все так, я начала набирать клиентов, но на это нужно
время. Пока это только наши и болгарки. Половина моих работ – это
уборка. Но я об этом никому не говорю.
О нашем первом откровенном разговоре я рассказала моей дочери, на что Маринка ответила:
– Мамуля, по тому, что я знаю от тебя об этой девушке, вы с ней очень
похожи. Сколько раз ты мне ставила ее в пример, мне даже надоело! Я все
поняла. Она – это ты тридцатилетняя: тот же интеллект, уровень культуры,
творческое начало, та же целеустремленность… Вы даже шутите одинаково.
Только ей повезло – она
в Италию приехала гораздо более молодой, и не
хочет потерять свой шанс. Сильвана, наверное, неосознанно чувствует, что
вы в каком-то смысле – клоны, принадлежащие к разным, то есть к
параллельным мирам. И не обижайся на нее – ее автоматная очередь была
обращена вовнутрь самой себя.
Она расстреливала в себе
нерешительность, даже страх. Поверь, этой девочке предстоит
сегодня-завтра принять важное решение, но она колеблется.
– Марина, ну ты загнула! Ну и выдала! Фрейд – отец психоанализа. А ты его мать.
– Кого, Фрейда? – сострила Маринка.
* * * Очные консультации с Сильваной как и раньше были нечастыми, но по телефону она задавала вопросы чуть ли не каждый день.
Как-то я заметила, что девушка несколько раз подъезжала к моему дому в
машине известного мне молодого человека. И тут уж я не могла не
вмешаться в ее прайвази и напрямик спросила, кто он ей.
– Это мой жених. Через месяц мы поженимся.
Я сразу выдала:
– Его зовут Гаетано, и он проживает по улице Бонито в доме номер одиннадцать.
Сильвана удивилась, что я его знаю. Я объяснила:
– Этот юноша снимает квартиру у моих знакомых. Они мечтают от него
избавиться и даже подали заявление в суд. У него задолженность по
квартплате за два года, не работает, соседи жалуются, что он приводит не
только разных женщин, но и наркоманов. Не спорю, внешне он смазливый, и
с ним приятно появляться на людях.
Но присмотрись, у него даже на лбу написано: ложись девка большая и маленькая. С такими людьми нельзя иметь ничего общего.
– Гаетано не работает, потому что не находит работу по специальности. О
задолженности я знаю. Последние два месяца я платила в срок, а после
свадьбы мы все погасим. А на счет наркоманов – это неправда.
– Ты что, его любишь? – не унималась я.
Она ответила косвенно:
– Это будет фиктивный брак. Отношения между нами дружеско-деловые.
Получив вид на жительство, то есть через семь месяцев, я разведусь. А
этот отрезок времени мы должны жить вместе – здесь пресекаются фиктивные
браки. Все просчитано. И почему Вы так беспокоитесь? Я уже достаточно
интегрирована в общество, чтобы решиться на такой шаг, – этим моя
собеседница как бы поставила меня на место. – Будем заниматься?
Продолжать было совершенно бесполезно. Сильвана высечена из единого
куска мрамора, как Венера Милосская. Она не умеет двоиться, гнуться.
Может только разбиться от грубого обращения. Кстати, когда эту статую
нашли в девятнадцатом веке, Венера не была калекой и держала в руке
яблоко. Так вот, мраморный характер таких, как Сильвана, достоин
уважения, но имеет и свои серьезные недостатки.
Мне оставалось только пробурчать:
– На ошибках мучаются. Народная мудрость. Мне тебя жаль.
Тогда я поняла, что этот mascalzone, негодяй, нашел себе кормушку и
вытянет из девчонки все, что можно. После свадьбы начнется рэкет…
Бедняжка!
Лето было нестерпимо жарким. Луиджи мне
снял
квартирку в горах. Я взяла отпуск и уехала. В течение месяца мы с
Сильваной не виделись. По моим догадкам бракосочетание должно бы
состояться в один из этих дней.
Что могло произойти?
* * * Молчание в трубке продолжается минуту или две. Затем девушка тихо произносит:
– Я не знаю, что делать. Они меня изнасиловали.
Теперь уже молчу я. Это ступор. Сильвана добавляет:
– И еще они силой хотели ввести мне наркотик. Я сопротивлялась, и игла мне раскурочила вены. Что-то попало, но мало.
– Как ты себя чувствуешь физически? Есть побои? – спрашиваю я, стараясь оценить ситуацию.
– Да, но это терпимо.
– Эти твари, кто они?
– Гаетано со своим дружком. Вчера днем Гаетано требовал у меня три
тысячи на погашение долга, но я сказала, что дам послезавтра, когда буду
держать в руках свидетельство о браке. А вечером они пришли вдвоем, и
он предложил мне уколоться для смелости, потому что собирается по
неаполитанской традиции сделать пробу любви. Ну и тут все началось…
Голос Сильваны глухой, но без намека на слезы. Я знаю, она сейчас
смотрит в одну точку широко открытыми глазами и думает: «Только бы они
остались сухими. Только бы не заплакать». Нет, не из-за меня. Она знает,
что если заплачет, то уже не остановится. Нельзя открывать шлюзы. Ни в
коем случае. Ведь она гордится собой и не приемлет слабости в людях.
Я никак не вникну в ситуацию и прошу уточнить, ушли ли они.
– Нет, после всего они, наверное, добавили себе дозу и заснули.
Теперь для меня начинает проясняться картина. Я спрашиваю, не хочет ли
она вызвать полицию. Как и следовало ожидать, последовал отрицательный
ответ. Конечно, она живет здесь нелегально, ей грозят большие
неприятности и высылка домой. Тогда я говорю очень решительно:
–
Во-первых, держись спокойно. Ты сильная и все преодолеешь. Не думай о
том, что случилось и сосредоточься на своих действиях. Во-вторых, найди
коробку и сложи в нее все вещественные доказательства их преступления.
Ни к чему не прикасайся руками, только в перчатках. В-третьих, бери
коробку, свои вещи и выходи, но дверь не закрывай. Сегодня меня должен
навестить Луиджи, я сейчас позвоню, чтобы он немедленно выезжал и заехал
за тобой. Луиджи будет ждать у подъезда. Потом он поднимется в квартиру
и посмотрит все, на случай, если когда-нибудь нужен будет свидетель. А
пока действуй, у нас нет времени.
* * *
Сильвана быстро натягивает джинсы, майку, надевает одноразовые перчатки и
в коробку из-под обуви бросает свой изорванный халат и нижнее белье,
валяющиеся на полу, шприцы, использованные этими скотами бумажные
салфетки, и еще что-то. Старается думать о другом, но мысли возвращаются
к пережитому. Нужно включить вторую сигнальную систему, речь, и вслух
руководить собой:
– Так, коробку собрала, теперь посмотрю, спят ли эти козлы.
Ее взгляд затравлен и полон отчаяния, глаза опухшие и покрасневшие,
слева к щеке стекает красно-фиолетовый синяк. Кожа на шее покрыта
пятнами и блестит от пота, а по ложбинке на спине пот стекает ручейком,
увлажняя майку. Видя растянувшиеся прямо на кафельном полу тела и
ненавистные физиономии, улыбающиеся во сне, она не может себя сдержать,
чтобы не влепить по роже одному, потом другому.
Спят и продолжают улыбаться
– Не смотреть и не думать о них. Вот я собираю вещи. Надо не забыть книги. Вот словарь, вот…
В этот момент книга Анны Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь
где-нибудь ждал падает из рук на пол. Взгляд Сильваны опускается на
открытую страницу и короткий заголовок новеллы Кетгут ослепляет ее как
яркая вспышка.
– О Боже, что это – знамение, осенение или команда сверху?
Внезапно девушка чувствует головокружение, глаза наполняются и
переполняются слезами, которых она не замечает, хотя инстинктивно
вытирает их ладонями, продолжая говорить с собой – Но ведь у меня нет
кетгута, и я не умею этого делать! Я умею работать с компьютером, могу
убирать, наращивать ногти, делать маникюр… О! Это уже кое-что. Маникюр —
медикам, педикюр — педикам! И каждой твари — по харе! Сейчас я вас
обслужу!
0
Здорово! Не со всем можно согласиться,живя в Италии,но в целом очень сильно сказано! 
Средиземноморский климат Юга Италии
