«Можно напишу только моё имя? Не хотелось бы, чтобы меня потом преследовали, мне только этого ещё не хватает. Джованна. Я здесь работаю кассиром 8 лет, и осталась единственная из тех, кто пришёл вместе со мной. Сейчас приходят девушки, которые остаются на три месяца без одного дня, потом их заменяют. Это называется «Контракт по обучению». Тебе дают пару евро, тебя «обучают», потом тебя отправляют домой – и вперёд другая! 

 

Так проходит молодость, и потом, в 40 лет, где ты найдёшь работу? Да, в нашем супермаркете мы делаем скидки в последнюю минуту.  Не видите их? Это те, у которых цена написана желтым. Если для сыра, или для молока, или для мяса остаётся 1 день срока реализации, то их стоимость снижается до 80 % от первоначальной цены. Т.е. эти продукты надо употребить немедленно, тем же вечером, прежде, чем испортятся. Но ведь кажутся ещё хорошими, эх! 

 

Смотри, остановись, смотри внимательно! Здесь раскупается всё. Видишь, здесь, в San Giovanni in Laterano, живут очень много пенсионеров. Приходят с кошельком на застежке-молнии и внутри 10 евро, пластиковый кулёк приносят из дома. Кое-кто говорит, что думает о пенсионерах и о пожилых людях, а те пенсионеры, которых вижу я, имеют даже меньше шестидесяти лет. В 58 лет ты ещё не старый, но, если в один день 2000 евро зарплаты превращаются в 900 евро пенсии, и ты ещё имеешь дома детей…знаете, сколько таких историй я слышу? 

 

И ты по необходимости покупаешь мясо не первой свежести. Смотри, смотри… Почему бы это не сказать? Ты их видишь хорошо одетыми, но потом они подходят к кассе с тремя покупками. В основном платят мелочью, в кошельках нет бумажных банкнот. Мы также имеем договор со школами: пункты, которые записываются покупателю, потом переводятся для приобретения школьных материалов. Да, в государственную школу. Но почему?»

 

 

«Меня зовут Антония Л. Мне 57 лет, дочка 18-ти лет живёт со мной. Я начала работать в телефонном центре после развода с мужем, 3 года назад. Мой бывший муж не в состоянии мне помогать. Как все, получаю 80 чентезимов за каждый телефонный звонок, на который отвечаю. Месячный заработок зависит от того, сколько наработаю. Если не болею, если ещё делаю сверхурочные, то могу получить до 800 евро. Из них 400 плачу за аренду жилья, и плюс более 100 евро за разные услуги (свет, газ, вода и т.п.). Нам на двоих остаётся 300 евро, и их катастрофически не хватает на проживание. Как мне, так и остальным, в основном одиноким женщинам с детьми, работающим в телефонном центре. 

 

С двумя из них мы объединились пару лет назад, чтобы снимать общее жильё: квартира в Чинечитта’. В доме нас три женщина, моя дочь и трое маленьких детей. Каждая из женщин спит в своей комнате с детьми. Покупки делаем по очереди раз в неделю, там, где есть скидки. По очереди убираем квартиру и сидим с заболевшими; таким образом, если ребёнок затемпературил, его мама всё-равно может выйти на работу. 

 

По очереди какой-то вечер бываем свободны. У нас есть только одна машина, один телевизор, один компьютер. Мы делим всё на всех, по дням и по часам. Это как бы одна коммуна 70-х годов: разница в том, что тогда мы так жили, потому что нравилось, по нашему выбору, а сейчас по необходимости. Мой отец был служащим, мама учительницей. Они дали высшее образование трем детям, мы имели дачный домик возле моря. Я должна была скрыть свой университетский диплом, иначе не получила бы работу с более низкой квалификацией. Моя дочь говорит, что высшее образование не нужно, оно не даёт никакого преимущества. В молодости я занималась политикой, записалась даже в одну из партий. Сейчас не пойду даже голосовать во время выборной кампании».

 

 

«Мы повесили за дверью объявление: «Вчерашний хлеб со скидкой 50% ». Я сказал служащим, что надо быть предельно деликатными, чтобы не оскорбить людей. Знаете, как это бывает: мы показываем, что всё в порядке, но до определённого момента, когда нас ставят в невыносимые условия. Наш городок небольшой, люди болтают всякое, человеческое достоинство уже не имеет цены. Но я же вижу, что этот вчерашний хлеб очень востребован, его многие спрашивают. Меня зовут Луиджи ди Ланни, и мне 64 года. 

 

Раньше был предпринимателем здесь, в Сулмона. Когда вышел на пенсию, построил пекарню «Запах хлеба», тут же печём и кондитерские изделия. Наше предприятие небольшое: три пункта, где продаём изделия, моя жена и маленький сын, которые мне помогают, и девять работников. Последнее Рождество для нас было бедствием. Пирожные раньше продавались ежедневно, сейчас же еле-еле в воскресенье и в праздничные дни.

 

Мы привыкли, что народ покупает хлеба много, большими порциями, а потом его выкидывает. Это бесполезные траты, и больше этого нельзя себе позволить. Моя мать пекла хлеб с картофелем, он был свежим двадцать дней. И тогда я подумал: «А почему мы перестали печь такой хлеб?». Если бы были более внимательны в прошлом, если бы смотрели на вещи более трезво… Я вижу посетителей магазина, хорошо знаю Сулмона. Городишко умирает. 

 

Мы находимся в провинции Аквила, перенесли грустное время. Многие зарегистрированы в фонде пособий по временной безработице, у многих дети вернулись жить с ними, и их надо содержать. Всё-равно, если только думать о деньгах, то лучше вообще закрыть магазин. Это обязательство по отношению к другим, это целое дело. Ты знаешь, наш вчерашний хлеб ещё довольно-таки свеж. И потом хлеб священный. Его нельзя выбрасывать. И я вижу, что его на самом деле покупают. Возможно, в оправдание говорят: «Знаешь, мне он нужен для котлет». И кому это важно, даже если это неправда?»

 

 

 

«Я писала письма Марио Монти (7-й Министр экономики и финансов Италии 18.11.2011. – 11.07.2012) и Джорджио Наполитано (Президент Италии с 2006). Я всего лишь просила, чтобы было приостановлено предписание об оплатах. Мой отец покончил жизнь самоубийством именно по этой причине. Чтобы поднять заново предприятие, необходимо было иметь немного времени, немного наличных денег, и, прежде всего, мы нуждались не числиться должниками. Существует закон, в котором говорится именно о таком случае, как наш; я проверяла. Но ничего не случилось. 

 

Проходили месяцы, а предписания об уплате продолжали приходить. 200 тысяч евро, 180 тысяч евро каждый раз. Но кто эти кредиторы? Отец застрелился. Предприятие не существует больше. И знаешь, кто всё это разрушил? Государственное управление. Работы, которые были выполнены, но не были оплачены. Были выполнены, вручены, было заплачено исполнителям и за материалы; но оплата от коммунальных предприятий, от местных органов здравоохранения никогда не приходит. Ждешь 9 месяцев, 12 месяцев… 

 

А если протестуешь, то будет ещё хуже, потому что потом вообще не найдёшь заказов. Но как возможно ожидать оплату выполненной работы и в то же самое время оплачивать налоги в пенсионный фонд? Откуда ты возьмёшь эти деньги? И если ты опаздываешь с оплатой, то же самое государственное предприятие, которое не заплатило за работы, отказывает тебе в продлении лицензии, не выдаёт документы, необходимые тебе для получения банковского кредита. 

 

И так ты умираешь, потому что потом надо платить проценты в банке, нанимать адвоката; эта ситуация тебя душит, ставит на колени; но я не хочу об этом говорить, я устала, уже нет сил. У меня маленький сын, и надо думать о нём. Я подумывала уехать из моего города, из моей провинции Венето; конечно, это лёгкие промышленности всей Италии, согласна. И потом – куда я поеду? Меня зовут Флавия, оставь, не спрашивай фамилию. Здесь все меня знают, и я устала также от этого. Я бы хотела только одного – исчезнуть».

 

 

«Что хотите ещё узнать из того, что я не рассказал? Сейчас все приходят брать интервью, как будто мы звери в зоопарке: «Дома разведённых отцов», — пишут в заголовках. И под этим всегда одни и те же истории, похожие друг на друга. Что в этом интересного? Это что — ненормально? И потом, почему все именно сейчас? Так продолжается уже долгие годы, и никто никогда не спрашивал, как живёт мужчина, получающий 1200 евро в месяц, который развелся, который обязан платить алименты и содержать маленьких детей. Как вы себе представляете такую жизнь? На 300 евро в месяц живёт. Или же идёт на улицу. Ночует в машине. Ок, хорошо, записывай. 

 

Меня зовут Умберто, 52 года, последние 8 месяцев живу в одной из комнат в доме «Padri oblati di Rho». Моему сыну 11 лет, и он проводит время со мной одну неделю из двух. Квартиру я оставил его матери. Когда он со мной, мы спим в одной постели, хотя он уже немаленький. Но он не протестует. Раньше, когда я спал на разных диванах в различных домах, было намного хуже. У меня диплом графика. Работаю на фирме, занимаюсь рекламой. Я пытался искать вторую работу, но ещё чудо, что мне удалось сохранить первую. На некоторый период я впал в депрессию. Но потом апатия перешла в страшный гнев. Как это возможно, что я должен кормиться милостыню? 

 

Я перестал смотреть телевизор, слушать ток-шоу, политики во мне вызывали ярость. Машину продал, в школу отвожу сына на городском транспорте. Он стыдится этого, просит выходить на одну остановку раньше. Никогда не надо разводиться. Надо терпеть, глотать обиды, но не разводиться. Я не смог вынести, и вот теперь плачу».

 

 

«Меня зовут Джузеппэ Минафро, 24 года. Моя семья из небольшого пригорода Зала Консилина. Мы из семьи потомственных крестьян, мои родители рабочие. У меня есть брат и сестра. У нас всегда всего было в достатке. Я видел своих всегда в работе, они много работали, но в воскресенье на столе всегда были торт и сладкое вино, летом ездили в отпуск на море, нам было хорошо; мы, дети, все выучились. Конечно же, родители принесли всё в жертву для нас, особенно для меня. Они меня отправили учиться в Рим, сняли мне комнату, оплачивали учебники, билеты на поезд в оба конца. 

 

Я сейчас окончил университет: юриспруденция, дипломная работа по уголовному праву. Дома устроили вечеринку по этому поводу. Прекрасный праздник, была приглашена половина населения нашего городка. Все мне делали комплименты, говорили, что я их гордость, и теперь, в должности адвоката, должен защищать справедливость. Но я не работаю по специальности и никогда не буду работать. Я не чей-то родственничек, как у нас говорят. Конкурсы в магистратуре не существуют. Я тот, работу которого выполняю в пабе за Полем Цветов. 

 

Ночной официант: прихожу к семи вечера и заканчиваю работу в три часа утра, и получаю 400 евро в месяц. Без контракта, о чём вы говорите!! Если я откажусь, тут же придёт другой. У меня есть девушка, мы с ней сняли на двоих комнату. Должен бы быть счастлив, я получил хорошие баллы на защите диплома и много похвальных слов. Однако в душе я чувствую тревогу, которая не даёт мне спокойно жить. Я адвокат, который не работает адвокатом, но в моем родном городке об этом не знают, и родителям я говорю: «Ещё немного, не растраивайтесь, подождите, я найду себе место». Как я объясню им, которые имеют только 8-классное школьное образование, что моё университетское образование не обеспечивает меня работой?»